Лунарис. Любимая кошка магистра

Само собой…

Анхель скривился и дернул головой, чтобы Хельвиер шел на свое место. Лишь напоследок магистр негромко бросил:

– Твое зачисление на факультет под вопросом.

Парень широко распахнул глаза, но ничего не сказал, незаметно прижав раненую ладонь к животу. Сдвинул брови и отправился на свое место.

– Теодорус, – приказал Анхель, и Бледнушечка двинулся вперед, распахнув полные ужаса глаза. Все время, пока шел, он сжимал и разжимал пальцы, пощипывал сам себя и всячески оборачивался через плечо, словно кто-то должен был вот-вот окликнуть его и остановить, не дав добраться до страшного огненного провала.

Процедура повторилась, но, конечно, Теодорус не стал проявлять никакой инициативы, и в огонь упало лишь две капли его крови.

– Хаос… – проговорил парень, едва выдавливая из себя слова. – Буду ли я твоим магом?

Анхель, не сводящий взгляда с адепта, впервые вдруг кивнул, одобряя действия своего ученика.

Пламя жиденько взметнулось и опало, а из бездны прозвучал ответ:

– Теодорус Родевиль из семьи каменщика… – словно с насмешкой проговорила бездна.

И все. Никаких больше шуток или намеков. Анхель снова кивнул Бледнушечке и головой указал ему его место.

Теодоруса как ветром сдуло. Магистр же глубоко вздохнул и направил на меня тяжелый черный взгляд, от которого сердце провалилось куда-то в желудок.

Удивительно, но на всем протяжении этого странного отбора я не испытывала ничего, кроме дикого любопытства.

– Что ж, – протянул магистр медленно, не отрываясь глядя мне в лицо. – Лунарис, прошу…

И снова широким жестом поманил меня к огненному провалу так, словно приглашал столу, полному яств.

Со мной он вел себя не так, как с остальными адептами. Что было довольно странно, хотя мне, как кошке, в принципе, весьма лестно.

Я неторопливо вышла вперед, гордо приподняв подбородок и не отводя взгляда от напряженного магистра.

А ведь мне даже не пришло это в голову прежде. Да и вряд ли кто-то из остальных адептов видел, что Анхель периодически прячет руки за спиной, потому что его пальцы то и дело слегка подрагивают. Его смуглое лицо стало чуть бледнее прежнего, а радужки выглядели еще темнее и крупнее.