Лунарис. Любимая кошка магистра

Правда, в следующий миг мне вдруг показалось, что он вот-вот улыбнется… Такое странное чувство, когда лицо магистра вдруг просветлело и черные глаза стали не столько опасно-мрачными, сколько загадочными.

Но, увы, не срослось. А может, наоборот – срослось там у магистра что-то. Губы, например. Еще при рождении. И улыбаться он уже физически не приспособлен.

Даже жалко его стало, и я уже была готова простить ему все его обидки с грязным полом, съеденным обедом и прочей пустяшностью. Но в следующий миг он проговорил:

– Проходите в свою комнату, шели Лунарис, осмотритесь, приведите себя в порядок.

Он устало закатил свои вновь потемневшие глаза и направился в сторону винтовой лестницы на второй этаж.

– Меня не беспокоить, – бросил он, уже почти скрывшись наверху.

– Эй! – возмущенно воскликнула я его исчезающим в вышине носкам. – Я не собираюсь слушать какие-то там лекции!

– Еще как собираетесь, шели Лунарис.

А потом звук шагов на миг исчез, зато в повисшей, почти звенящей тишине вдруг прозвучало весьма пугающее:

– Если, конечно, не хотите заменить банальное и скучное обучение в академии весьма интересными, нетривиальными и прелюбопытными магическими опытами над своей скромной персоной.

Закончилось все хлопком двери где-то наверху.

– Что ж… доходчиво, – признала я, кивнув и тоже скрывшись за дверью, только своей собственной. Правда, я все же сняла перед этим мягкие академические туфельки.

В чем-то магистр прав: обучение – это, конечно, меньшее из зол. С другой стороны, что, если это самое обучение окажется не менее опасным, чем магические опыты?

В одно мгновение мне вдруг стало ясно, что та свобода, которую я ощущала все время после обращения в человека, судя по всему мнимая. С этого момента за мной будут пристально следить, и вряд ли только магистр Анхель.

– Пушистенько, – выдохнула я немного напряженно, прижавшись спиной к двери и представляя, сколько всего мне предстоит в ближайшем будущем.

Там висела кровать! Самая настоящая, с подушкой, одеяльцем и красивым голубым постельным бельем с золотыми рисунками!

Разве что у этой кровати совсем не было ножек, а узкий деревянный каркас крепился на золотистых цепочках прямо к потолку, словно диковинная люстра, у которой вместо свечей – мягкое ложе.