Баллада о королеве драконов. Часть 2. Искры

 – Я кое-кому обещал тебя поблагодарить. Этот шрам сослужил мне неплохую службу. Так что – спасибо. Как-нибудь я и тебе такой сделаю.

Сандро напрягся, рванув вперед. Но был остановлен резким движением руки Шейны.

– Они имеют право злиться, – сказала она. – Успокойся.

– Как скажешь, – угрюмо бросил он, почему-то послушавшись и шагнув назад.

– Давно ты здесь, Шейна? – решила я переменить тему, заодно попробовав узнать девушку с иной стороны. Вдруг, она все же не такая змея, как кажется?

Блондинка бросила на меня недоверчивый взгляд, но ответила:

– Двенадцать лет.

– Это много, – ужаснулась я.

– Сандро здесь уже почти семнадцать, – кивнула та на товарища.

Я несколько по-новому посмотрела на молодого мужчину, которому не дашь больше тридцати. На его коже кое-где белели тонкие шрамы, а костяшки кулаков были покрыты ими целиком. Хмурый прямой взгляд на нас выдавал в нем человека опасного и настойчивого. Мы с Лотом ему не нравились, но, почему-то Шейна очень успешно влияла на него, едва ли не управляя парнем, как диким зверем.

– И за что вы здесь? – не переминула я спросить. – Полагаю, про меня уже всем известно.

Шейна кивнула, раздумывая, рассказывать или нет. А потом вдруг села прямо на траву недалеко от нас и махнула товарищу. Сандро расположился рядом.

– Я – княжеская дочь, – гордо сказала она. – Хоть мои родители и являются отпрысками побочных ветвей, очень далеких от трона, во мне все же течет благородная кровь.

В ее глазах вновь мелькнул знакомый оттенок пренебрежительного отвращения к людям низшего сословия. Теперь я понимала, что это именно он – блеск классового неравенства. И пусть, я была дочерью особничего, чей род насчитывает более десяти поколений, ее это не волновало.

Но совсем скоро этот оттенок пропал. Тогда она продолжила рассказ:

– Моя мать – княгиня Валори, а отец – князь Шарлоэн.

Я припомнила последнюю названную фамилию и поняла: мой отчим, работая в финансовой канцелярии господаря, часто приносил известия, что некий князь Шарлоэн подписал ту или иную бумагу, усилил налог или отправил на галеры очередного крупного банкрота, оштрафовав его имущество на несколько сотен тысяч серебряных тельмов.

– Но, к сожалению, – продолжала Шейна, – ни одна из титулованных фамилий не признала меня.

И тут в ее голосе проскочила ледяная обида.