Баллада о королеве драконов. Часть 1. Дым

– Меня зовут Амелия Фати, – тихо ответила арестантка, сжимая руками полы длинной юбки.

– Амелия, – медленно повторила женщина, презрительно оглядывая ее с ног до головы. – Сколько тебе лет, Амелия? На вид – не больше пятнадцати.

– Девятнадцать, – ответила та. Ей всегда давали меньше из-за низкого роста и худобы.

– Так что ты украла, Амелия? Хлеб из булочной? – спросила Изарель так, словно пыталась её оскорбить. И неприятно усмехнулась.

– Украла?

– Ну да? За что тебя взяли, недоросль? – уточнила заключенная, нетерпеливо всплеснув руками.

– За покушение на убийство, – ответила девушка нехотя.

«Вот сейчас и она начнёт меня осуждать, посмотрит сузившимися глазами, в которых просквозит отвращение», – мелькнула привычная болезненная мысль.

– Не может быть, – медленно проговорила женщина, и во взгляде её вместо ожидаемого коктейля презрения обнаружилось лишь удивление, может даже с некоторой долей восхищения.

– Почему? – не поняла Амелия.

– Врёшь ты всё, – хмыкнула Изарель и откинулась назад, прислонившись спиной к стене.

Амелия пожала плечами.

– Не скажешь, значит? – говорила соседка, словно сама с собой. А девушке и правда не хотелось отвечать. Эта женщина производила опасное и бандитское впечатление. Падчерица уважаемого особничего к такому совершенно не привыкла и не знала, как реагировать.

– Ну и не надо, я сама скоро узнаю, – пробурчала Изарель.

– Я вообще не должна быть здесь, меня подставили, – все же призналась Амелия, разглядывая гладкий камень пола.

На этот раз женщина захохотала.

– Все так говорят, недоросль. Все.

В это мгновение дверь в камеру открылась, и сердце новенькой арестантки замерло. На пороге появился тот самый мужчина, которого все называли комендантом. Чёрные волосы разметались по плечам, маленькие косички, заплетённые чуть назад, открывали чётко выраженный овал лица, тщательно выбритые треугольники бакенбард и сильный подбородок.

Дыхание девушки перехватило, мысли смешались в голове, словно она сделала большой глоток терпкого крепленого вина. На щеках сам собой загорелся румянец.

В это время блестящие, словно расплавленное серебро, глаза посмотрели на арестантку пристально и не мигая.