Баллада о королеве драконов. Часть 1. Дым

Этим ударом он глушил рыбу в реке, чтобы принести отцу на ужин. Очень простая магия, которая, однако, долго не поддавалась мне.

Правая рука налилась силой почти сразу же, как только я этого пожелала. Непривычная тяжесть легла в ладонь, готовая подчиняться приказу.

С легким напряжением, которое, к моему удивлению, все же оказалось вовсе не таким трудозатратным, как прежде, я сконцентрировала внимание на ладони. А затем сделала то, что никогда прежде не пробовала. Это вышло инстинктивно, словно магия сама пошла по более простому для нее пути.

Повинуясь неосмысленному внутреннему стремлению, я обернулась вокруг собственной оси, простирая руку в сторону. Будто кто-то толкал меня в спину. Мол, «давай, тебе нужно сделать именно это». И я делала. А с каждым пройденным сантиметром пальцы ощутимо тяжелели.

Меня осенило внезапно: я набирала силу из воздуха! Магия окружающего мира накапливалась в руке, мешаясь с моей собственной!

В ушах застучало.

Теперь заклятье… Все просто, самая легкая печать, которую только можно вообразить, – круг с вписанным внутрь треугольником и тремя буквами магического алфавита. Сосед чертил его для меня на песке, а я повторяла мысленно многократно. Вот только никогда не видела прежде, как выглядит эта печать в действии.

А теперь, стоило представить символы перед глазами, передо мной материализовался прозрачный контур, мгновенно вспыхнув и обратившись в хлыст белой энергии!

Мощный хлыст! Гораздо более мощный, чем когда-либо удавалось мне или моему соседу!

Я едва не закричала от неожиданности, когда в коменданта Чертога Ночи полетело нечто вроде чудовищной белой молнии, страшной, как последняя в мире гроза.

Едва я успела заметить удивление на лице Вайлара, как он лёгким движением отошёл в сторону, пропуская хлыст мимо, и левой рукой мгновенно выставил щит около себя, загораживаясь от осколков. Мостовая в том месте, где он только что стоял, разлетелась тысячей крупных и мелких камушков, подняв облако пыли.

Когда глава крепости вновь посмотрел на меня, в его глазах больше не было издёвки. Были удивление и, кажется, непонимание.