Обещание Габриеля

– Прости.

Рука Джулии сместилась к его бедру и стала скользить вверх.

– Я могу тебе помочь.

Он перехватил ее запястье:

– В другой раз.

Поднеся к губам ее руку, он поцеловал бледную кожу, натянутую над синими жилками вен.

Джулия вздохнула с усталостью и досадой. Головой приникла к плечу Габриеля.

– Ты уверен?

– Уверен. Что я для тебя могу сделать?

– Ничего. – Она заставила себя улыбнуться. – Шесть недель – и я буду в порядке.

Шесть недель? Это что ж за адские мучения?

Габриель медленно моргнул.

– Я бы обязательно, если бы могла, – извиняющимся тоном сказала Джулия. – Прости меня.

Этот серьезный тон отвлек его от воспоминания.

– Не за что тебя прощать. – Он нежно поцеловал ее в нос. – Ну-ка…

Габриель подсунул под нее руки и осторожно помог перевернуться на бок, спиной к себе. Сам прильнул к ней, запустив пальцы в ее волосы.

– Я тебе спинку почешу. – Его руки нежно скользнули по ее плечам, по спине. Кожа к коже, он ласкал ее. Встретив напряженную мышцу, разминал. – Как тебе?

– Потрясающе.

Она расслабленно лежала на матрасе.

– А так?

Он сосредоточился на ее правом плече.

– Ощущение приятное.

– Ну вот и ощущай, любимая. Я буду здесь. С тобой. – Он нежно, медленно, целомудренно поцеловал ее между лопатками, почувствовал, как дрогнуло ее тело под губами.

Он знал ее тело. Знал, как сделать так, чтобы удовольствие охватило ее до самых кончиков пальцев. Но сейчас он хотел лишь одного – окружить ее заботой и чтобы она заснула.

Она тихо простонала, не открывая глаз.

Руки Габриеля спустились к пояснице. Он внимательно разминал ее мышцы, пальцы будто что-то шептали ее коже.

Дыхание Джулии выровнялось, и вскоре стало понятно, что она уснула.

Габриель продолжал ее ласкать, но уже легче.

– Твоя любовь лучше вина, – произнес он в темноте. – Никогда не перестану я желать тебя.

Последней лаской он поцеловал ее в плечо и осторожно положил руку на изгиб ее бедра. Вздохнул и поднял к небу печальные глаза.

– Даруй мне чистоту помыслов, Господи! Хотя бы на ближайшие шесть недель.

Глава 7

Тишину разорвал детский плач.

Габриель не сразу стряхнул сонную одурь – так пловец вырывается из-под воды на поверхность.