Пепел и снег

– Давай, девочка, приступай! – Леандр тоже сел за стол.

Я посмотрела на ломившиеся от кушаний блюда. После моего бегства из Уайтхейвена мне так и не удалось нормально поесть. Прелестник поставил передо мной тарелку, до краев наполненную вареной картошкой, поверх которой лежал зажаренный цыпленок. Леандр положил около тарелки вилку и нож, но я уже оторвала от цыпленка ножку и вонзила зубы в нежное мясо. Я застонала, ощущая, как сочное мясо таяло у меня во рту. И мне было все равно, что они обо мне подумают.

От королевских манер не осталось и следа, но это меня тоже не волновало.

– Уайтхейвен, ты говоришь? – Леандр налил красное вино в бокал и кончиками пальцев подвинул его ко мне.

Я сделала глоток и молча кивнула. В тот момент я была так сосредоточена на еде, что на разговоры просто не было времени. Насадив на вилку картофелину, я отправила ее в рот.

Леандр передал мне через стол льняную салфетку, украшенную вышивкой из тончайшего шелка.

– Твоя земля проклята, – продолжал он. Его спокойный голос не слишком подходил к его мрачным словам. – Говорят, что ваша королева – королева смерти. И все, к чему она прикасается, должно погибнуть.

Я выронила вилку, когда перед глазами у меня возникло лицо отца за мгновение до того, как он сорвался вниз с полуразрушенной башни. И тогда я поняла, что его пустой взгляд будет преследовать меня до конца дней.

Схватив бокал, я сделала еще один глоток.

– Королева – злое чудовище, – процедила я сквозь зубы.

– О да. Но она – королева, – понимающе заметил Леандр. – Ваша Злая Королева теперь стала единственной правительницей после смерти короля и исчезновения принцессы.

– Без сомнения, именно этого она и добивалась, – пробормотала я. Мне удалось немного утолить голод. Но мое сердце жаждало мести, и только усталость немного притупляла это чувство.

– Ты в этом уверена? – спросил Прелестник.

Вопрос застал меня врасплох. Разумеется, он не знал, что со мной случилось. У меня не было никаких причин сомневаться в злых намерениях королевы. Она ясно дала понять, что желала моей смерти. Однако гибель отца, похоже, расстроила ее. Возможно, в самолюбивом сердце королевы просто не было для меня места, и она хотела выбросить меня из их с отцом жизни… Не знаю.