Дуэлянт

Зал был наполнен света тысячи свечей, который многократно отражался от зеркал, позолоты стен, эполетов парадных мундиров и огромного количества бриллиантов на украшениях присутствующих дам.

Справившись с оторопью, граф стал пробираться сквозь толпу в дальний правый угол, где любили собираться гвардейские офицеры. На его удивление, никто не обращал на него внимание, он был обычным муравьем в огромном муравейнике не отличающийся не в плохою и не в превосходную степень. Творящийся вокруг хаос был продиктован какими-то, неизвестным ему законом, но закон заставляющий все это двигаться был, просто он еще не мог его понять.

Федор остановился в метрах шести от группы офицеров, чтобы найти взглядом свою цель и тем самым оказался в толпе молодых придворных фрейлин, при чем так неудачно, что оказался в самом центре. Он почувствовал взгляды непонимания на себе, как будто он не гвардейский офицер на званом балу, а черный кот разлегшийся на проезжей части. Не найдя, что сказать чтобы как-то сгладить конфуз, он просто потупив глаза ретировался в сторону.

Тут же законы хаоса взяли верх и все продолжилось в прежнем ритме, как будто не было этого сбоя.

Федор выдохнул, конечно, подсознательно он хотел внимания, но внимания наполненного восторженностью или хотя бы заинтересованностью, а не недоумением.

В толпе офицеров раздался знакомый низкий командный голос.

– Капитан, если вы явились сюда в мундире, то и сапоги должны соответствовать уставу, – это был он, предстоящая жертва. Бергер как всегда отчитывал какого-то офицера за несоблюдение устава.

У него было явное помешательство на законах, кодексах, уставах и прочих прописных правил.

– Хорошо когда есть уставы, за ними всегда можно спрятать свою бездарность и тупость, – громко произнес Очаков, что бы сквозь окружающего шума его услышал герцог, но как назло в этот момент закончилась очередная партия у музыкантов и его выкрик услышали все.

Вокруг воцарилась такая тишина, что казалось было слышно как потрескивают от огня фитильки свечей.

Моментально на нем сконцентрировались сотни взглядов присутствующих и он почувствовал это давление, но уже было поздно. Зверь, графа Федора Николаевича Очакова, был уже спущен с цепи.

– Ни так ли Эрнест Францевич, – для уточнения цели произнес Федор, но жертва продолжала стоять спиной, – я к вам обращаюсь герцог Берг.

В абсолютной тишине раздался скрип сапог о паркет, герцог развернулся и внимательно посмотрел на обидчика, узнав графа он даже хмыкнул от удивления.