Сновидец

) – итальянский поэт романтической школы, переводчик, эссеист. Прожил короткую и крайне несчастливую жизнь, наполненную болезнями и любовными разочарованиями. Несмотря на субъективизм, в своих образах поэт обнаруживал немалую психологическую проницательность При жизни Джакомо его произведения попали в Индекс запрещенных книг. За дерзкие образы и рьяный патриотизм его часто сравнивали с А. Пушкиным, жизнь которого оборвалась в один год с Леопарди.], который, видимо, достался мне от недобросовестного клиента. Пытаясь продраться через все эти поэтические метафоры, я так и уснул – с книгой на пузе.

И сон был удивителен. Какое-то время я летал по ночному городу в неведомом поиске. Я нуждался в своей новой подружке и нашел ее по запаху мокрых трусиков, хотя даже не мог представить, как именно они пахнут.

Квартира Элис находилась на верхнем этаже Шеппардской кукурузы – казенной многоэтажки, где жили новоиспеченные специалисты. Она уже спала, разметавшись на узкой кровати. Я аккуратно поднял ее, вынес на крышу в одном пеньюаре, и, не обращая внимания на холод, ласкал до тех пор, пока она не закричала.

Только тогда я сорвал покровы с ее восхитительной телесной оболочки. Звезды отсвечивали мне на ее набухших сосках, впадине пупка и ямочках бедер. Перед тем, как войти в нее, я извлек неизвестно откуда взявшийся томик со стихами Леопарди и стал декламировать «Последнюю песнь Сафо»[18 - «Последняя песнь Сафо», – одна из знаменитых идиллий Леопарди, написанная в самый плодотворный период жизни поэта (1822-1833 гг.

Элис извивалась подо мной и кричала. Не знаю, что заводило ее больше: навязанный ритм, или мой голос, который звучал все громче в приближении оргазма. Мы кончили вместе, на строчке «приходит миг, и мы у входа в Тартар». Не знаю, что означало это слово, но оно было созвучно с клитором, который я в тот миг теребил…

Проснулся я от громкого стука в дверь. Не понимая толком, который час, я поплелся открывать, хотя даже штаны натянуть не сумел. Стучала, как ни странно Элис.

С порога бросившись на меня, она сунула свой язык мне в рот. От нее странно пахло. Сотней запахов одновременно, один из которых будто бы принадлежал мне.

– Это было невероятно! – прошептала она, стягивая рубашку. – Трахни меня, и почитай еще…

Я не отказался ни от того, ни от другого. Но твердо решил подумать над всем, что со мной было не так.