Оскал предназначения

Он представлял себе, как древнее порождение тьмы закидывает рубашки с трусами в стиральную машину, насыпает порошок в нужное отделение, нажимает на кнопочки, и его охватывал приступ дикого хохота настолько картинка выглядела нелепой.

Он выполнил указания Наставника и сейчас чувствовал себя так, будто находится в театре с двумя зрительскими местами. Плотные портьеры, словно багровый занавес, ниспадали фалдами на пол, скрывая от него закулисье, в котором кипела своя жизнь.

Будучи человеком с отклонениями, Яков весьма своеобразно задумывался о таких философских вещах, он смутно что-то чувствовал, но не мог понять, что именно.

Он, глуповато улыбнувшись, сунул куртку в новенький рюкзак, не озаботившись тем, что она в таком виде превратится в мятую тряпку.

В то самое время, когда ученик вампира справился с замком чуть ли не трещащей по швам сумки, Алистар получил на руки заветный пакет и рванул назад, преследуемый смутным чувством беспокойства. Обратная дорога не доставила упырю никакого удовольствия, он старался как можно быстрее добраться до ученика.

Задержался он на станции переливания крови, человек, который снабжал его заветной жидкостью, был безнадёжно занят и далеко не сразу смог принять своего клыкастого заказчика.

А окно в гостиной внезапно осветилось неясным светом, пробив глухой занавес тяжёлых портьер.

Яков застыл на месте, ощущая непонятную тревогу и при этом стойкое желание увидеть источник. Словно в гипнотическом трансе он медленно подошёл и рванул в сторону ткань, которая скрывала от него жизнь извне.

На уровне этажа висело удивительной красоты создание в струящемся платье, белокурые волосы развевались на ветру, а выражение лица было настолько прекрасным и грустным, что у Якова задрожали руки. И тут барышня открыла рот, уставившись на появившегося в окне человека, а слёзы ручьями хлынули из прекрасных светящихся глаз…Это был жуткий заупокойный рёв, который сменился всхлипами. Парень ничего не расслышал, судя по всему, пыталась что-то говорить, но весь монолог сводился к скрежету по стеклу вперемешку с песней открывающейся на ржавых петлях двери.

Но лучше бы она продолжала «говорить» вместо того чтобы снова начать вопить!

Ужас окутал Якова целиком, сковав сердце, останавливая дыхание. Прекрасная незнакомка на глазах превратилась в горланящую старуху и седыми патлами. Прежде чем он успел окончательно оглухнуть и свалиться в оцепенение, в квартиру ворвался Учитель и злобно сверкнул глазами в адрес горлодёрки.