Оскал предназначения

А ты ведёшь себя, как щенок, который думать в силу возраста не привык, только и знаешь, что носиться и крушить, рвать, что в зубы попадётся.

– Пошли на скотобойню, – Яков капризно скорчил рожицу, хотя он уже был не мальчик, молодому человеку недавно исполнилось двадцать пять. Правда ум и его манеры говорили о том, что, он застрял в раннем пубертате, да и вёл себя порой так же, а то и того хуже.

– Иди, – равнодушно отозвался старший, – только выводить потом глистов будешь самостоятельно, я из тебя цепней вытаскивать не собираюсь.

В этот момент порыв ветра всколыхнул занавески, от чего они на мгновение разлетелись в стороны, словно сорванные с мачт паруса. Сидевший в кресле чертыхнулся и рванул с места, когда лучи солнца лизнули его плотный костюм и поцеловали руку.

– Зараза, – прошипел он, увидев дымящийся рукав, который смердел на всю комнату, а увидев, что Яков стоит и просто смотрит с тем же глупым выражением лица, рявкнул, – Дубина! Закрой окно и верни шторы на место! Иначе останешься без наставника.

– Хорошо, Аристарх Андреевич, – выражение лица молодого человека приобрело намёк понимания, он ринулся исполнять приказ старшего, а, когда закончил, обернулся и спросил, – Так, значит, мы на диете?

– Твоими стараниями.

Длинный вернулся в кресло и проворчал, что эта шляпа ему скоро плешь протрёт на макушке, потом вытянул руку и сделал приглашающий жест.

Яков послушно подошёл и опустился в ноги к своему наставнику.

– Больше так не делай, ученик. Выжрешь мои запасы – следующим донором станешь сам, без обращения.

– Да, Учитель, – послушно, словно зомби, отчеканил Яков.

– Отлично, а теперь иди и переоденься, а то измажешь кровью мои ковры. И унитаз помыть не забудь! Потом свободен, меня не беспокоить.

Длинный встал, сладко потянулся и ушёл в чёрную комнату, свою спальню, шляпа вконец его достала, надо было хоть на время скинуть с себя все эти защитные пыточные одеяния.

Аристарх Андреевич – редкое явление для большого города, невероятное, он тот, кого не существует, но которого боятся и даже запирают окна на ночь. Он, выражаясь современным языком, вампир, который живёт вечно, если только его не продырявят серебряными пулями или не загонят в сердце осиновый кол.