О чём молчат ведьмы

Висия укутала его в лёгкую кисею, перевязала кружевами, пропитанными душистым маслом, и украсила бусинами и паетками. Стася спрятала его в свой рюкзачок.

Она распрощалась с Висией и Лидией и вместе с Урсулой вышла на улицу.

Какое-то время они шли молча, а потом Стася, не выдержав, спросила:

– А откуда ты знаешь про условно патогенную флору?

– Я когда-то была ассистентом профессора медицины, – нехотя ответила та. – Давно это было. В прошлой жизни… В несчастной жизни.

Они опять замолчали, но потом уже Урсула задала вопрос Стасе:

– Ты говорила, что хочешь любви.

– Мне кажется, с ней я стану счастливее.

– Счастье не от этого рождается в человеке, а от гармонии с собой. Ты не умеешь находить равновесие в себе. Представь, насколько будет труднее найти его и удержать, когда на тебя ещё и любовь свалится.

– Но любовь же не мешок с картошкой, – возразила Стася.

– Да, не мешок, – согласилась Урсула, – она побольше будет. И потяжелее.

– А как же крылья, которые даёт это чувство? О которых пишут в стихах и книгах?

– Крылья у тебя и так есть. Ты же Ведьма Ветра. Только пока ты ими не пользуешься, – устало проговорила Урсула, а потом попросила Стасю: – Свернём ненадолго с дороги? Я наберу воды. Тут совсем недалеко, – указала она в сторону.

Действительно, буквально в нескольких метрах от тропки за большим валуном бил родничок. Здесь он вычистил себе ложбинку, наполненную переливающимися на солнце камешками, а дальше превращался в небольшой ручеёк, весело бежавший в глубь чащи.

«Весна прекрасна, – пела одна птица, – она восхитительна! Спасибо природе за тепло!»

«И за корм!» – простучал где-то рядом азбукой Морзе дятел.

«Она дарит нам яркие краски! И много любви», – допела другая птичка.

Урсула достала из широкого кармана маленькую плоскую фляжку и нагнулась набрать воды.

– Я думаю, – воодушевлённо сказала Стася, глядя в небо и обхватив ствол дерева, – что любовь – это так красиво!

– Красиво? – Урсула резко разогнулась, побледнев. – Наверное, это слово я употребила бы последним, описывая любовь… – Она помолчала, подбирая слова, а потом продолжила: – Головокружение до ступора и внутреннего изнеможения. До опустошения и одновременного воскрешения.