Егорино Горе

По идее, пацану надо было вызвать такси и проводить восвояси, но у него рука не поднялась, уж больно измотанным выглядел Егор. Он принял контрастный душ и тоже пошел спать, ибо глаза просто слипались. Не испытывая при этом никакого отвращения, подвинул Егора на правый край, лег слева и, мечтательно причмокнув губами, отправился в объятия Морфея…

Проснулся Виктор часа через полтора, за окном все еще было темно, но он чувствовал себя абсолютно отдохнувшим. И проснулся он не просто так. Ему приснилась одна гениальная схема по использованию оборудования своего партнера, австрийско-норвежского производителя строительной техники, на работах по возведению коттеджного поселка.

Он и раньше рассматривал этот вариант, но картина как-то не складывалась. А тут почти как таблица Менделеева. Простая и понятная схема, позволяющая нехило сэкономить, а значит получить хорошую прибыль, плюс натаскать рабочих на незнакомую технику нового поколения. Вдохновленный этой мыслью, Горелов рванул в кабинет, к компьютеру, стремясь записать идею, пока она его не покинула. Перед уходом он прикрыл дрыхнувшего Егора одеялом, уж больно забавно смотрелся тот, свернувшись калачиком.

Егор проснулся, когда уже было светло. Он завозился на кровати, все еще не желая открывать глаза. Организм подсказывал: что-то не так, но что именно, было еще не ясно. Потом понял: кровать была слишком большой, а значит, это не его кровать. Он распахнул глаза и заозирался по сторонам. Воспоминания нахлынули почти сразу: ноут, клуб, Горе, секс…

– Твою мать, – застонал парень, зарываясь в одеяло с головой.

Вчерашняя ночь казалась сюрреалистическим сном. Этого не могло быть, просто потому что быть не могло.

Но все же вечно прятаться было нельзя. Пришлось выбираться из кровати. Его шмотки остались вчера в ванной, а полотенца на полу не наблюдалось. Идти и отсвечивать по незнакомой квартире голой задницей как-то не улыбалось. Егор застонал еще раз. Что за невезение?

Дверь открылась.

На пороге стоял Горе, выглядел он вполне дружелюбно.

– Слышу, стонешь, значит проснулся, – мужчина усмехнулся. – Вообще-то, стонать и охать полагается мне, если ты забыл.

– Что, очень плохо? – Егор сел на кровати, позволяя одеялу сползти до пояса.

– Нормально. Думал, хуже будет, – Горе слегка смутился. – В общем, ты вчера умудрился на джинсы пролить смазку, и видимо, не заметил, поэтому я кинул их в стирку. Они уже сохнут, так что ты пока мой гость.