Егорино Горе

– А плаваешь на какие дистанции? – спросил он, разводя ягодицы в стороны и любуясь открывшимся видом. Дырочка, окруженная светлыми волосками, была маленькая, сжавшаяся, соблазнительная. У него опять встало "в полный рост". Даже удивительно: никогда не хотелось быть активом, разве что из любопытства, а сейчас прям потряхивало от желания вломить и покрепче.

Горе беспокойно оглянулся через плечо, Егор рассматривал его зад с таким видом, как будто это было что-то вкусное. Развел ягодицы, как подарок развернул, и этот взгляд.

От него стало как-то неуютно.

Егор потянулся к смазке, уговаривая себя не торопиться и делать все медленнее.

– Эй! – возмутился Виктор. – А как же резинки?

– Так я пока и трахаться не собираюсь, – заверил его Егор, – просто поглажу, потяну. Может тебе сразу так не понравится, что на этом все и закончится.

Пришлось смиренно вздохнуть и снова уткнуться носом в подушку.

– Тогда хоть полотенце мне на спину кинь, – буркнул Горе, – а то возишь там своим этим… мокрым…

– Я смотрю, ты умеешь нужное настроение создать, – язвительно заметил Егор.

Он был немного зол, потому что очень хотелось трахаться, а приходилось заниматься сексом только в ментальном смысле, причем он чувствовал себя крайне неловко. – «Этот» – это член. Так что смирись и потерпи. Если все пойдет как намечено, то он скоро в тебе окажется.

Разогрев смазку в руке, Егор обмакнул в неё палец и обвел анус будущего любовника по кругу. Очень медленно и нежно, даже не пытаясь нырнуть внутрь.

Манящая дырочка судорожно поджималась, и казалось, что она живет своей собственной жизнью.

Убедившись, что спихнуть с кровати его не пытаются, а убить и подавно, Егор продолжил ласки ануса, поглаживая, щекоча и чуть надавливая, вспоминая все, что он так любит сам. Наконец, мышцы немного расслабились, и Егору удалось пропихнуть внутрь самый кончик пальца.

Когда в него вторглись, Виктор запаниковал. Вот он – момент, после которого нет возврата. Его Рубикон. Но ощущения катастрофы не было.

Было слегка неловко ощущать что-то там, но ни боли, ни омерзения. Не зря он все-таки клизму делал, иначе точно было бы противно.

Егор аккуратно, миллиметр за миллиметром, продвигался внутрь. Поглаживал, толкался туда-обратно и очень хотел кончить. А ведь это всего лишь ласки пальцем. Но Горе так ерзал, так непосредственно фыркал и хмыкал, это заводило почище стонов и криков. Наконец, он ввел палец на две фаланги и начал поиски простаты.