Расколотые сны

 – Лучше пойдем со мной в «Пи-Джи Миллинганс», хоть повеселишься как следует!

– Неужели тебя не интересует искусство?

– Конечно, интересует, – лениво ухмыльнулась Тони. – А что это такое?

Лишь одно темное облако омрачало жизнь Алетт Питерс. Она страдала одной из форм маниакально-депрессивного психоза, и чувство постоянного отчуждения от окружающих нередко тревожило ее. Мгновенные смены настроения случались неожиданно, и она в одну секунду могла перейти от блаженной эйфории к полному отчаянию. И была лишена способности управлять своими эмоциями.

Любимой темой разговоров Тони была Эшли Паттерсон. Стоило Шейну Миллеру подойти к Эшли, как Тони мгновенно настораживалась.

– Посмотри только на эту фригидную сучонку! – презрительно шипела она. – Подумаешь, снежная королева!

– Она и вправду чересчур серьезна, – соглашалась Алетт.

– Скорее уж трахаться, – фыркала Тони. – Бьюсь об заклад, она не знает, каким местом это делается!

Раз в неделю Алетт после работы посещала приют для бездомных и помогала раздавать ужин. Среди несчастных, которым не повезло в жизни, была одна старушка, которая с нетерпением ждала посещений Алетт. Она не поднималась с инвалидной коляски, и девушка помогала ей устроиться за столом и приносила еду.

– Дорогая, – как-то сказала старушка, – будь у меня дочь, я хотела бы, чтобы она была похожа на вас.

Алетт судорожно стиснула ее руку.

– Вы слишком добры! Я не заслужила таких похвал, но все равно спасибо.

А скрипучий насмешливый внутренний голос ехидно проскрежетал: «Будь у тебя дочь, наверняка бы оказалась такой же грязной свиньей, как ты».

Алетт в ужасе закрыла глаза. Откуда такие мерзкие мысли? Словно кто-то сидит в ней, чужой и злобный! И такое случалось постоянно.

Как-то Алетт поехала за покупками с Бетти Харди, прихожанкой той же церкви, что и сама Алетт.

– Какое миленькое платьице! Правда?

– Изумительное, – кивнула Алетт.

«В жизни не видела ничего уродливее! Вполне подходит такому чучелу, как ты».

Снова и снова, опять и опять… Ни друзей, ни поклонников. Всех критиковал, над всеми насмехался недремлющий мерзкий уродец, что жил в душе Алетт.