Полночные воспоминания

Демирису потребовалось десять лет, чтобы разделаться с этим человеком. Мальчик отличался огромным честолюбием. Часто он не мог заснуть ночью, глядя горящими глазами в темноту. «Я разбогатею. Я прославлюсь. Мое имя будет известно всем». Только под эту колыбельную он был способен заснуть. Как все это произойдет, он не имел представления. Но он точно знал, что так будет.

* * *

В день своего семнадцатилетия Демирис случайно прочел статью о нефтяных разработках в Саудовской Аравии, и как будто волшебная дверь в будущее открылась перед ним.

Он отправился к отцу:

– Я еду в Саудовскую Аравию. Буду работать на нефтепромыслах.

– Too-sou! Что ты в этом понимаешь?

– Ничего, отец. Но я научусь.

Месяцем позже Константин Демирис уже был в пути.

Со своими служащими из других стран Трансконтинентальная корпорация обычно заключала контракт на два года. Но Демириса это не беспокоило. Он собирался оставаться в Саудовской Аравии ровно столько, сколько ему понадобится, чтобы сколотить состояние.

Ранним летним утром Демирис прибыл в Фадили – унылый лагерь в центре пустыни, состоящий из единственного уродливого каменного строения, окруженного barastis – маленькими тростниковыми хижинами. Там жили около тысячи неквалифицированных рабочих, большей частью местных жителей. Женщины, которых можно было встретить на пыльных незаасфальтированных улицах, носили чадру.

Демирис вошел в здание, где находился кабинет Д.-Д. Мак-Интайра, заведующего отделом кадров.

Когда молодой человек вошел в кабинет, Мак-Интайр поднял голову:

– Так. Значит, тебя наняли?

– Да, сэр.

– Когда-нибудь работал на нефтяных промыслах?

На какое-то мгновение Демирису захотелось соврать.

– Нет, сэр.

Мак-Интайр усмехнулся:

– Тебе здесь понравится, будь уверен. Миллион миль до ближайшего жилья, дерьмовая жратва, ни одной бабы, которой ты мог бы коснуться без того, чтобы тебе не оторвали яйца, и абсолютно не хрена делать по вечерам.

– Я хочу научиться, – сказал Демирис с воодушевлением.

– Да? Тогда учись побыстрее. Это мусульманская страна, значит, никакой выпивки. Каждому, кого поймают на воровстве, отрубают правую руку. В следующий раз – левую. В третий раз – ногу. Здесь за убийство рубят голову.

– Я не собираюсь никого убивать.