Пески времени

– Почему бы тебе не одеться? – предложил отец Беррендо. – Мы сможем поговорить и решить, что делать дальше.

Спустя четверть часа они вышли из полумрака больницы на солнечный свет. Грасиела была слишком потрясена, чтобы заметить красоту клумб с пестрыми цветами и яркую зелень деревьев.

– Отец Перес мне сказал, что тебе некуда пойти, – поведал священник, когда они расположились в его кабинете.

Грасиела кивнула.

– У тебя что, вообще нет родственников?

– Только… – Как же трудно было произнести это слово! – Только… мама.

– Отец Перес сказал, что ты дисциплинированная прихожанка: не пропускаешь ни одной службы.

– Да.

Грасиела прекрасно помнила, как просыпалась каждое утро, чтобы отправиться на службу в церковь, как радовала ее красота убранства и как хотелось ей убежать от своей невыносимой жизни и встретиться с Иисусом.

– Дочь моя, а ты никогда не задумывалась о том, чтобы уйти в монастырь?

– Нет. – Девочка даже вздрогнула при одной лишь мысли об этом.

– Здесь, в Авиле, есть женский монастырь, цистерцианский.

Там о тебе могли бы позаботиться.

– Я… я не знаю. – Мысль о монастыре пугала.

– Конечно, такая жизнь подходит не всем, – продолжал отец Беррендо. – И я должен тебя предупредить, что там самые строгие порядки. Переступив порог монастыря и приняв постриг, ты даешь клятву Господу никогда не покидать его пределов.

Грасиела сидела и смотрела в окно, а голова ее кружилась от противоречивых мыслей. То, что придется закрыться от мира, ужасало.

Ведь это все равно что добровольно отправиться в тюрьму. Но с другой стороны – что ждет ее в миру? Невыносимая боль и отчаяние. Она стала часто думать о том, чтобы уйти из жизни, так что предложение святого отца не такой уж плохой выход из создавшегося положения.

– Решение за тобой, дитя мое, – произнес отец Беррендо. – Если примешь мое предложение, я отвезу тебя познакомиться с преподобной матерью-настоятельницей.

Грасиела кивнула:

– Хорошо.

Преподобная мать-настоятельница внимательно вгляделась в лицо стоявшей перед ней девушки.

Прошлой ночью впервые за многие годы она услышала голос: «К тебе придет юное дитя. Защити ее».

– Сколько тебе лет, милая?

– Четырнадцать.

Достаточно взрослая. В IV веке папа провозгласил, что девочки могут принимать постриг с двенадцати лет.

– Мне страшно, – произнесла Грасиела, глядя на преподобную мать Бетину.

«Мне страшно». Эти слова до сих пор звучали в ушах матери Бетины.