Мельницы богов

День начался суперклассно!

В девять утра Ланц позвонил в компанию «Аргентинские аэролинии»:

– Когда первый рейс на Буэнос-Айрес?

«Боинг-747» прибыл в аэропорт «Эзейза» в пять вечера следующего дня. Полет был долгим, но Гарри не сетовал. Пятьдесят тысяч баксов за передачу сообщения!

Когда колеса наконец легко коснулись земли, его охватило возбуждение. Он не был в Аргентине почти пять лет. Неплохо бы возобновить старые знакомства.

Стоило выйти из самолета, и в лицо ударил жаркий воздух.

Он взял такси до города и во время поездки с улыбкой заметил, что граффити, которыми были расписаны стены домов и тротуары, не изменились: «Plebiscito las pelotaa» – «К чертям плебисцит». «Militares assesinos» – «Военные – убийцы». «Tenemos hambre» – «Мы голодаем». «Marihuana libre» – «Косячок задаром». «Droga, sexo y mucha rock» – «Наркотики, секс, рок-н-ролл». «Juicio y castigo a los culpables» – «Суд и наказание для виновных».

Да, приятно бывает вернуться в прежние места.

Сиеста закончилась, и на улицах было полно людей, лениво бродивших по тротуарам. Когда такси прибыло в отель «Эль Конкистадор», в самом сердце фешенебельного квартала Баррио Норте, Ланц заплатил водителю банкнотой в миллион песо.

– Сдачу оставьте себе, – бросил он. Деньги были смехотворными.

Он зарегистрировался у стойки портье в огромном современном вестибюле, взял по экземпляру «Буэнос-Айрес геральд» и «Ла Пренза» и позволил заместителю управляющего проводить себя в номер-люкс.

Завтра он встретится с этой девкой Неузой, останется на несколько дней и хорошенько повеселится.

Прошло больше двух недель, прежде чем Гарри Ланц сумел разыскать Неузу Муньес.

Его поиски начались с изучения городских телефонных справочников. Сначала Ланц проверил центральные кварталы. Площадь Конституции, плаза Сан-Мартен, Баррио Норте, Кателинас Норте.

«Как же ее найти, черт возьми?» – гадал Ланц. Пришлось покинуть отель и пройтись по старым знакомым.

Когда он вошел в «Ла Биела», бармен воскликнул:

– Сеньор Ланц! Господи, я слышал, что вы погибли!

– Точно, – расплылся в улыбке Ланц, – но так скучал по тебе, Антонио, что решил воскреснуть.