Мельницы богов

]?

Тим яростно уставился на сестру:

– Ты никогда не слышала о Марке Твене?

– Какое отношение Марк Твен имеет к твоей учебе? – удивилась Мэри.

– Марк Твен сказал, что не уважает человека, который каждый раз одинаково пишет одно и то же слово.

«Нам не выиграть в этом состязании, – подумала Мэри. – Они умнее нас».

Она приготовила каждому завтрак, хотя Бет сидела на очередной безумной диете.

– Пожалуйста, Бет, съешь сегодня свой ленч.

– Если в нем нет искусственных консервантов. Я не допущу, чтобы алчность магнатов пищевой промышленности разрушила мое здоровье.

«Господи, где они, старые добрые времена джанк-фуд[5 - От junk-food – мусорная еда (англ.). Нездоровая пища: чипсы, орешки, сладкая газировка и т. д., содержащая много углеводов и соли. «Мусорной» прозвана потому, что после нее на улицах остается много мусора: обертки, бутылки и т. п.]?

Тим неожиданно выхватил из тетрадки Бет бумажку:

– Взгляните на это! – завопил он. – «Дорогая Бет, давай будем сидеть вместе на уроках.

– Отдай! – крикнула Бет. – Это мое.

Она бросилась к Тиму, но тот ловко отпрыгнул в сторону и прочитал подпись в конце записки:

– «Верджил». Я думал, ты влюблена в Арнольда.

Бет наконец выхватила записку.

– Что ты знаешь о любви? Ты еще ребенок! – презрительно заметила двенадцатилетняя девочка.

Голова Мэри разрывалась от невыносимой боли.

– Дети… угомонитесь хоть немного.

На улице послышался гудок школьного автобуса.

– Подождите! Вы не доели завтрак, – запротестовала Мэри, провожая их по коридору.

– Времени нет, ма. Пора.

– До свиданья, ма.

– На улице мороз. Наденьте пальто и шарфы.

– Не могу. Я свой шарф потерял, – бросил на ходу Тим.

После их ухода Мэри почувствовала себя совершенно опустошенной.

«Материнство – это жизнь в эпицентре урагана».

Она увидела спускавшегося по лестнице Эдварда, и на сердце потеплело.

«Даже после всех этих лет, – подумала она, – он остается самым интересным мужчиной».

Первоначально Мэри привлекла в Эдварде его доброта. В мягких серых глазах отражались тепло и ум, но они превращались в бушующее пламя, когда его охватывала страсть.

– Доброе утро, дорогая, – прошептал он, целуя ее. Они вошли в кухню.

– Милый, не сделаешь мне одолжение?

– Конечно, красавица. Все, что угодно.

– Я хочу продать детей.

– Обоих?

– Обоих.

– Когда?

– Сегодня.