Самый лучший день

От него я узнавала страшные диагнозы, поставленные моему сыну: сепсис, острая печёночная и почечная недостаточность, двусторонняя пневмония, обширный абсцесс кишечника, миокардит – не было органа, не затронутого сепсисом. От него я и услышала, что остеомиелит сейчас меньшее из зол в его организме.

– Как хорошо, что вы пришли. Вы мне нужны, – насторожённо промолвил доктор, и мы прошли в ординаторскую.

– Сегодня ночью вашему сыну стало хуже. Срочно нужно помочь сердцу: экссудативный перикардит.

Наш кардиолог не на месте. Я могу, если вы доверяете, сам сделать эту процедуру, – как всегда, его речь была стремительно быстрой.

Я же, услышав тревогу в его голосе, пришла в ступор:

– Что это значит? Какая процедура?

Дальше он объяснил мне «человечьим», не медицинским языком: сепсис – гнойное воспаление крови, этот гной с кровью вошёл во все органы, но хуже всего сердцу. Обложив его, гной не даёт работать сердцу ритмично. СЕРДЦЕ ЗАТУХАЕТ.

Срочно нужно сделать прокол-пункцию в области сердца и отсосать шприцем скопившийся гной.

– Вы разрешаете мне сделать это? Это может спасти мальчика. Время идёт на часы.

Всё услышанное вернуло меня в реальность, а то какие-то желания и мечты… Я в первый раз должна была САМА принять решение, касающееся жизни моего ребёнка.

– А вы бы сделали это своему сыну? – только и спросила я после паузы, придавившей меня.

– Да, однозначно, своему сыну я уже сделал бы, поймите, сегодня все врачи уйдут на три дня, и что случится за это время, никто не знает, у нас есть шанс помочь мальчику, решайте, – торопил он.

Уверенный тон Сергея Алексеевича Красюка подстегнул меня:

– Я согласна, – подписывала я подготовленные доктором бумаги.

Он сразу же выбежал, а я вернулась в палату. Закрыв лицо руками, я тихо заплакала в подушку. Все мои нарисованные идиллии стёрлись в один момент. Вот это и была реальность: всё очень плохо, и то, что я пыталась закрыть глаза на ужас, увиденный мною вчера, говорило лишь о моей некомпетентности и наивности.

У меня опять затрусились руки. Маша не трогала меня, и я была благодарна ей за это. Как подстреленная, я подскочила и стала молиться.

Через час открылась дверь и вошёл Сергей Алексеевич. Глаза его светились радостью, он улыбался.

– Всё хорошо, я теперь спокойно могу идти встречать Новый год. Ждите меня теперь 4 января.