Цветок репейника

Тогда вместо куртизанки получится все та же мещаночка, во имя праздника нарядившаяся побогаче и пособлазнительнее. Еще косу уложить вокруг головы и украсить яркими крупными цветами.

– Лучше синее, – бдительно остановила ход ее мыслей Нира. – Оно хоть и победнее, но в нем есть изящество. Гармония простоты.

Синее.

Как море южного залива. Как летние сумерки. Как глаза одного проходимца, которого давным-давно необходимо было выбросить из головы.

Все правильно: тоненькой и хрупкой Нире – бирюза, жемчуг, нежно-голубой шелк, свет и радость ясного дня, свежесть прибрежного ветра, кружево пены, облака парусов у горизонта.

Тиане же, с ее темным прошлым, избыточно чувственной, тяжелой фигурой – чернильную синеву морских глубин, неизведанных бездн, в которых скрываются омерзительные древние твари. Голодные, разумеется.

Тиана быстро переоделась, расправила тяжелые складки юбки, затянула узкий плетеный поясок. Нира распустила ей волосы, густые, роскошные. Красиво, но очень неудобно. В карнавальной сутолоке хлопот с этой красотой не оберешься.

Так что проще было убрать их под сеточку. Тиана сама когда-то сплела ее из шелкового шнура густо-зеленого цвета и украсила ракушками, чтобы казалось, будто она и в самом деле создана из водорослей. На Нире все это смотрелось бы милой шуткой. В сочетании со строгими чертами лица самой Тианы получался образ морской ведьмы. Ничуть не забавный.

– Суровая дуэнья при беззаботной русалочке, – кивнула она на свое отражение.

Нира досадливо поморщилась.

– Зря ты так.

Может, это и не называется красотой в общепринятом смысле, но у тебя есть стать. Величавость. Достоинство. Ты очень хорошо выглядишь.

«Неплохо. Только лет на десять старше тебя» – горько подумала Тиана.

– Я буду очень ревностно следить за твоим поведением, – сказала она вслух. – Так что будь как можно скромнее.

Нира светло улыбнулась и, поцеловав подругу в щеку, выбежала из комнаты.

Тиана осталась перед зеркалом одна.

Южное море плескалось перед ее взглядом. Ночь цвета чернил каракатицы заполняла ее глаза.

И впервые за много лет этому совершенно не хотелось противостоять.

***

Улицы города напоминали бурную реку в половодье. Люди текли беспрерывным потоком, увлекая с собой вместе все случайно попадающиеся на пути преграды. Смех, гомон, шумная и не всегда пристойная болтовня журчали безостановочно. Звуки самых различных мелодий вливались в эту музыку отовсюду, превращая беспорядочное движение толп во всеобщий веселый танец.