Голод

Вдова, из мормонов, она вела весь свой выводок – от замужних дочерей с зятьями до самых младших, детишек семи-восьми лет, – на запад, в поисках нового дома, новой жизни среди единоверцев. – А может, так оно и есть? Мужчина вы неженатый, вот стряпать для вас и некому. Не надоело ли вам, мистер Стэнтон, в холостяках ходить?

– Да вот, подходящей невесты все никак не сыскать, – ответил Стэнтон, с трудом смирив раздражение: иначе друзьями не обзавестись, а в одиночку, без поддержки, с Доннером не совладаешь.

Услышав его ответ, женщины только вновь рассмеялись.

– Что-то не верится, мистер Стэнтон! – подала голос Пегги Брин, прикрыв ладонью глаза от солнца.

За ее плечом, будто милый, пушистый утенок, во всем подражающий матери, стояла Дорис Вольфингер. Дородная, крепкая, как ломовая лошадь, Пегги родила на свет шестерых сыновей. Дорис, наоборот, едва вышла из девичьего возраста, почти не знала английского и непонимающе улыбалась всякий раз, когда кто-либо заговаривал с ней, так что Стэнтону, хочешь не хочешь, приходилось гадать, что у нее в действительности на уме.

– Сами знаете, мистер Стэнтон, что говорят о тех, кто слишком долго ходит в холостяках, – озорно блеснув глазами, продолжила Пегги Брин. – Говорят, они странно, не по-людски вести себя начинают.

– По-вашему, я – бирюк неуживчивый, миссис Брин? – откликнулся Стэнтон, притворившись обиженным до глубины души. – А я-то думал, будто со всеми приветлив.

– Я говорю, как бы вам со временем не превратиться в одного из этих старых брюзгливых холостяков.

Тут Стэнтону показалось, что в голосе Пегги Брин зазвучали новые нотки, что это уже не просто замечание – предостережение, однако в разговор, словно бы не заметив намеков Брин, снова вмешалась Левина Мерфи.

– Вот я, – объявила она, – замужем трижды была. И всегда говорила: ну что за веселье – жить в одиночку? По жизни куда веселее идти вдвоем.

Вновь смех… и даже Дорис Вольфингер украдкой, застенчиво приглядывается к нему.

– Думаю, из женщин с таким, как я, мало кто уживется, – сказал Стэнтон, вроде бы в шутку… но сам-то он знал: это чистая правда. Хорошей жены он, после того, что сделал – а вернее, не смог сделать, – не заслуживал.