Сказка о молодильных яблоках

Вышли на конюший двор, выбирают себе коня, уздают узду неузданную, седлают седельце неезженное, берут плетку нехлестанную и только Иван стоит, с конём вороным разговаривает.

– Уж не серчай, друг мой верный, коли правда друг мне. Позволь обуздать тебя уздою неузданною, да оседлать седельцем неезженным, а плетку нехлестанную я дома оставлю. Негоже друзей по бокам хлестать.

Конь смотрел на Ивана, ни слова не молвил, но во взгляде том Иван увидал согласие и обуздал коня уздою неузданной, а плетку нехлестанную, как и обещал, дома оставил.

Собрались братья и выехали.

Ехали они близко ли, далеко ли, низко ли высоко ли, ехали день до вечеру – красна солнышка до закату. И доезжают до росстаней, до трех дорог.

Лежит на росстанях плита-камень, на ней надпись:

«Направо поедешь – себя спасать, коня потерять. Налево поедешь – коня спасать, себя потерять. Прямо поедешь – женату быть».

Стали братья думать.

– Где женатому быть, ехать надо. – говорит старший Фёдор.

– И то верно, не только яблок молодильных, а и невесток царю-батюшке привезём.

– Не за тем мы, братья, в путь-дорогу выехали, чтобы невесток царю-батюшке искать. Нечего нам прямо ехать. – спорит младший Иван.

Разбранили братья Ивана, дураком обозвали, и повернули оба на дорогу, где женату быть, а Иван один остался у плиты-камня стоять.

Грустит Иван да размышляет.

"Направо ехать – коня потерять. Куда мне без коня-то, старуха наказала его оберегать. Да и полюбился мне конь этот покладистый.

Налево ехать – коня спасти. Так тому и быть, эта дорога лучшая для меня».

И поворотил он на ту дорогу, где коня спасти – себя потерять.

Ехал он долго ли, коротко ли, низко ли, высоко ли, по зеленым лугам, по каменным горам, ехал день до вечеру – красна солнышка до закату – и видит у дороги девица сидит.

Могучая с виду, точно скала каменная, но слезы льёт горькие, что дитя.

Натянул поводья Иван, остановил коня своего и спешился.

– По чем слезы льешь, красна девица, уж не беда ли с тобой приключилась какая? Уж не обидел тебя кто ненароком?

Только и успела девица, что голову поднять, а Иван уже в глазах её ясных утонул.

Захотелось Ивану подойти ближе да поцеловать девицу в очи её синие, но не сдвинулся он, подле коня своего стоять остался. Даром, что царевич, без девичья дозволения не мог ничего сделать.