Вся правда о её муже

… – в этом году в расписании новые предметы, видел?… – А помнишь, препода с той кафедры? …

Как понять смысл сказанного, если забыла значение слов? Голос лучшего друга тёк одной нескончаемой мелодией, тихой речушкой, ровно и неспешно. Иногда совершенно невпопад водица звонко перепрыгивала уступистые камни. Катя не знала, откуда брались эти преграды, но в тот момент мальчишки взрывались от смеха, и она улыбалась.

Какая потрясающая шевелюра, думала она, просто львиная грива, и цвет богатый. Не полностью брюнет, с каштановыми и ореховыми переливами.

В возрасте седина будет не так заметна. Разлет плеч как у пловца, красивая грудь, руки. Всё, что ниже, скрывалось под столом, но рост точно был хороший, выше Ричарда, но не дылда. Про лицо можно не говорить ни слова, просто идеальное. Таких мальчишек в детстве особенно долго тискают за румяные щечки, хотя избалованности в поведении она не заметила.

Удивительно, как этот человек действовал на нее. Просто Анатолий Кашпировский какой-то! Когда его глаза оказывались на Кате, её тело собиралось в пружину, внутренности скукоживались, сердцу и легким в эти секунды строго запрещалось работать.

Всю встречу Катя чувствовала себя неважно, её бросало в жар, знобило, пульс без конца бился в тревоге.

Незаметно вечер закончился. Рома проводил парочку до общежития, что-то сказал, крепко прижал к себе друга и растворился, как сон. Надо ли говорить, что это было Катино общежитие? Артем сразу уволок свою девушку вглубь заросшего сквера, к памятнику и сказал, что сильно соскучился.

Жадно прилип к её губам, будто уже тогда понимал свою ошибку. Потом он спросил про Романа.

Понравился ли он ей? Что еще более глупое можно было спросить?! – «Кать, ну разве он не чудо? Всегда поддерживал, с первого курса, с первого сентября. Представляешь, защищал меня от нападок ребят. Ты же видишь, какой я, сам за себя постоять не умею и даже если захочу, то не смогу, силы у меня не те. Знаешь, он очень ответственный человек и талантливый ученый! Катюш, мы лучшие на курсе!».

Ричард принялся активно убеждать её в том, в чем она сама взялась бы его уговаривать. Но он не упомянул какой Роман… Да какой он Роман! Ромочка. Какой Ромочка уютный человек, ей захотелось оказаться на той стороне стола – рядом с ним. С радостью и без зазрений совести она променяла бы руку Артема, которая все это время не отпускала её талию, на одно дыхание его друга. И про глаза забыл. Это вовсе не глаза, а два огонька, два солнышка, реснички – лучики.