Это ужасное поместье

– Что она тебе сказала? – спросил Альманах.

Этта замялась, не стопроцентно уверенная, что во всей этой истории с магическим нападением он ни при чём. Мало ли что он там говорит! А что, если его настоящее задание как раз в том и состоит, чтобы помешать ей отыскать источник магии и всё прочее интересное в доме?

– Сказала, где найти леди Симону, – ответила она, выпустив часть про библиотеку. – Ручаюсь, мы бы и сами уже её нашли, если б ты пустил меня туда, куда я хотела.

– Но кто такая эта доктор Митили? И откуда столько знает о доме? – Мальчик с сомнением покосился на телефон.

– Проще простого. Просто позвони оператору и попроси соединить.

Она подняла трубку и повернула диск. В ухе у неё загудело, а где-то в доме зазвонил другой телефон.

– Это что, где-то над нами? – спросил Альманах, глядя на потолок.

– Кажется, да.

Этта выждала, но никто не ответил.

– Если оператор тут с нами, значит ли это, что и доктор Митили тоже?

– Может быть. Всё это очень странно.

– Угу. – Мальчик так нахмурился, что брови у него почти съехались.

Этта опустила трубку.

– Ладно, мне надо найти Жёлтую комнату, – сообщила она, гадая, что он на это ответит.

– Хорошо. А мне надо взглянуть на подвалы. Около кухни где-то должен быть люк.

От необходимости переключиться на более прозаическую задачу лицо у него прояснилось.

– Ну ладно, – сказала Этта.

С этими словами она повернулась и зашагала к парадной лестнице. Конечно, прислуге не подобало там ходить, но у Этты имелись свои резоны.

Уверившись, что Альманах спустился на кухню, она бросилась вниз по ступеням на первый этаж и принялась искать спрятанный где-то там граммофон.

Глава 5

В просторной холодной кладовке Альманах отыскал двустворчатый люк, а под ним пролёт широких деревянных ступеней, уводящих в непроглядную тьму.

Мальчик немножко постоял на верхней ступеньке. Зачем он это делает? Потому что доктор Митили велела. Но кто дал ей право распоряжаться? А Этте кто? Она ведёт себя так, словно знает всё, но ведь на самом-то деле понимает в происходящем ничуть не больше его, а то и меньше. Не говоря уж о том, что за руку ей его взять легче лёгкого – всё равно что вилку.

Это воспоминание смущало его чуть ли не больше всего остального.