Ковбой Бибоп. Предыстория Спайка и Вишеза: Реквием Красной планеты

Все четверо знали, к чему все идет, и теперь переходили к той части вечера, в которой окончательно решался вопрос «дадут или нет». Все просто ждали, когда кто-нибудь сделает первый шаг. Этим кем-то, по своему обыкновению, стал Фирлес.

– Скажи, Фиона… как тебе идея… частной экскурсии по пентхаусу?

Она улыбнулась. И подыграла ему.

– Звучит… классно. Давай… прогуляемся.

Фирлес и Фиона вместе растворились в кажущемся бесконечным пентхаусе.

Вишез и Пенни остались в гостиной. Повисло неловкое молчание. Затем раздался неловкий смешок.

– Такое ощущение, что на нем никто раньше не сидел.

Вишез ухмыльнулся.

– Честно говоря, мы вполне можем быть первыми, кто на нем сидит.

Пенни растерянно посмотрела на него.

– В смысле? Как такое может быть, что ты никогда не сидел на собственном диване?

– Ну, по правде говоря, мой отец никому не позволял сидеть на нем. Для него это произведение искусства.

Пенни усмехнулась и отхлебнула скотч.

– Но… это же всего лишь диван.

– Для тебя да, – согласился Вишез. – Но для него этот пентхаус и все, что в нем находится, – часть его коллекции. Коллекции вещей. Многие из которых очень, очень дорогие. И ты права, они просто стоят в этом пентхаусе, где никто не может их оценить. Увидеть их. Прикоснуться к ним. Насладиться ими.

Вишез сделал большой глоток дорогого скотча. Сорокапятилетней выдержки. С Земли. Он мгновенно узнал слегка дымный, сладкий вкус. Это была та самая бутылка, из которой он еще подростком отпил немножко, когда отец уехал по делам. Он ясно помнил этот день. Это был маленький акт мести. Отец тогда позвонил домой, чтобы пожелать спокойной ночи, но в итоге отчитал сына за то, что тот набрал всего 99 баллов из 100 на экзамене по математике. Вишез знал, что, даже если бы он получил высший балл, отец просто бы спросил, почему он не получил 101.

Пенни на мгновение задумалась:

– Но что это за жизнь такая? Что за человек собирает коллекцию дорогих вещей, которые он даже не видит?

Прежде чем ответить, Вишез какое-то время наслаждался скотчем. Все прочие вечерние напитки бурлили в нем, соблазняя, умоляя открыть этой незнакомке больше, чем следовало бы.

– Тот, кто ценит вещи больше, чем людей.