Или кормить акул, или быть акулой

– Я сделал ламаз только сейчас, а мой сын и племянник съездили в Мечеть, не разбудив меня! – в шутку бурчал он по-чеченски. Слово «намаз» чеченцами употреблялось реже, чем распространенный его перевод «ла?маз».

Амир стукнул себя по лбу.

– Извини.

– Извини, – угрюмо передразнил его ваша, направляясь к машине.

Ваша был невысоким, но и не низким мужчиной. Обычно в его возрасте люди уже сдаются и отращивают себе живот, но вот он выглядел очень подтянутым, пусть и был плотным. Его большие руки выглядели неестественно для его возраста – они были очень рельефными, крупными, крепкими и живыми.

Лицо у него было ясным, с правильными чертами: ровный нос, небольшие черные глаза. Я видел его фотографию в молодости – он был просто чудо как красив. Но его красота и благой облик часто не вязались с его грубостью и принципиальностью: у ваши были свои устои, которые никому из окружающих нельзя было ставить под сомнение.

– Так, поехали. Бисмилляh! – с этими словами ваша завел машину, когда мы с Амиром сели сзади.

Йохк деца жила в десяти минутах от дома дяди Висайта, но даже живи она на другом конце Грозного – ехать долго не пришлось бы, ведь это небольшой город. Я любил Грозный, но ощущал себя здесь чужаком, и даже находясь тут, часто терял время дома. До йохк децы мы доехали, слушая, как ваша разговаривает по телефону, громко обсуждая серьезные дела по работе. Было такое ощущение, что ему кажется, будто стоит ему поубавить тон – и его собеседник абсолютно потеряет всякую способность его слышать.

Поднимаясь по лестнице на второй (и последний) этаж невысокого жилого дома, мы услышали звон замка за дверью квартиры нашей тети, не успев даже подойти к ней.

– Не умеешь ты позволять делать тебе сюрпризы, Кесира! – задорно рассмеялся Висайт, широко раскинув руки.

Улыбка, освещавшая лицо моей йохк децы, была такой радостной и веселой, что я в ту же секунду ею заразился и избавиться от нее уже не мог. На ее большом полном лице красовались знакомые мне черные очки в прямоугольной оправе, а под ними, сощуренные от улыбки, на меня смотрели любящие глаза.

Обратив голову в другую сторону, она артистично недовольно застыла взглядом на мне.

– Ты чего так пропал-то, даже по телефону ни разу не позвонил! – на этот раз уже она раскинула руки, обняв Висайта и Амира, и все еще глядела на меня.

– Я был занят, – сказал я, чем вызвал у нее смех.

Тут она резко накинулась на меня, зажав до треска в ребрах, а затем отстранилась, окинув оценивающим взглядом.