Или кормить акул, или быть акулой

Он выставил руку, и я неловко обнял его сбоку – как принято обниматься у чеченцев, – просунув свою руку под его. Потом я обнял Лорса и подмигнул ему, а затем прошел к пункту досмотра, сначала показав свой билет и паспорт девушке у турникета.

Я обернулся – они все еще стояли и глядели на меня. Я махнул им – они махнули в ответ как-то слишком одинаково. Затем я прошел досмотр и присел в зале ожидания поближе к нужному выходу, где меня уже окружали чеченцы.

Я ощутил себя очень странно: я будто чувствовал безопасность, и в то же время странную, но не надменную гордость, мол, глядите сюда, все эти люди – моя семья, и мы вместе летим домой.

– Ас-саляму ‘алейкум.

Я медленно разомкнул глаза. Руки были скрещены, ноги выставлены далеко вперед, и сам я сполз по сидению. Вокруг меня не было никого, кто окружал меня до того, как я заснул. Я дернулся.

– Тихо, тихо, брат. Все хорошо. Ты не опоздал на рейс, – говорил по-чеченски жутко низкий, но очень красивый голос.

– Уа ‘алейкум ас-салям, – запоздало ответил я. – А где… где все? Сколько время?

– Десять двадцать два…

Рейс задержали, подумал я.

– Рейс задержали, – озвучил он. – Но посадка заканчивается. Советую поторопиться.

– Да… – я подобрал рюкзак. – Давно все прошли?

– Нет. Я стоял последний в очереди и ждал, пока ты проснешься. Все нормально, не переживай.

– Молодые люди! – торопила женщина за стойкой.

– Да, мы идем! – улыбнулся парень.

Ноги мои были ватными, шаги отдавали не в ступни, а в колени, голос мой хрипел, а зубы чуть давило – я словно проспал всю ночь и чувства были те же.

– Дел рез хийл[10 - Дел рез хийл – выражение благодарности, дословно «Пусть Бог будет тобой Доволен» (чеч.)]… не знаю, что бы было, если бы я проспал…

– Вайн массарна хийл[11 - Вайн массарна хийл – «Всеми нами» (чеч.)]. Ничего серьезного. Не я, так кто-нибудь другой бы тебя разбудил.

Парень выглядел необычно для чеченца. Он был очень светлым блондином, и волосы переливались солнечной желтизной, моментами иллюзорно отдавая белоснежностью платины. Это был такой цвет, какой мы видим, если пытаемся посмотреть прямо на солнце. Глаза его были небесно-голубыми, а нос – не большой и не маленький – очень ровным, прямым. Расслабленные губы и нахмуренные брови придавали ему противоречиво уверенный и смущенный вид одновременно.