Или кормить акул, или быть акулой

– Все… – мама оглядела стол и села, убедившись, что все на месте, и всем всего хватает. Она остановила взгляд на мне. – А когда ты постригся?

– Вчера вечером. Ты только заметила?

– Я вчера рано уснула. Как надоели твои стрижки. Должен пойти красный снег, чтобы ты решил немного отпустить волосы? Знаешь, какие они у тебя красивые? Не жидкие, как у твоего отца, а густые, мощные! Какие были у моего.

– Дал геч дойл цун[6 - Дал геч дойл цун – Пусть Бог Простит его грехи (чеч.)], – с почтением кивнул мой отец.

– Амин. – Произнесли мы с мамой и Лорсом.

– У моего отца вообще волос нет, – пожал плечами я.

Родители засмеялись, а Лорс, глядя перед собой, упрямо противился смеху, но губы все же скривил.

– Ты вообще в курсе, что ты кудрявый? – спросила мама.

– Кудрявый? Я?

– Да. Если бы не стригся постоянно, то знал бы.

– Мам, разве я сильно стригусь? – я наклонил голову. – Вообще-то мои стрижки не особо короткие, просто не даю волосам волю.

Я действительно не понимал ее негодования, потому что волос у меня было не много и не мало – золотая середина.

– Делай, что хочешь, – выставила руку она. – Но в детстве у тебя были шикарные блондинистые кудри. Лорсик, мамин теленок, подашь мне помидоры?

– Мамин теленок, почему ты все еще такой грустный? – я нежно пихнул его в плечо.

Он лишь обидчиво фыркнул и передал маме тарелку с овощами, ничего не сказав.

– У него завтра есть марх[7 - марх – соблюдение поста (чеч.

– Да, это же мужчина. – Ответил он, подмигнув. – Настоящий мусульманин.

Лорс был не обязан держать пост, так как не являлся половозрелым, но в обязанности попечителя – в данном случае это родители – входило приобщать подопечного – ребенка – к посту, если это не вызывает у него трудностей. Лорс с огромным удовольствием брался соблюдать религиозные поклонения, с радостью ежедневно молился пять раз в день, хотя также был не обязан.

Когда мы доели, мы все вместе помолились и разошлись спать. Вещи я собрал еще за два дня, поэтому вполне мог позволить себе хорошенько с чистой совестью отдохнуть и выспаться.

Меня разбудил отец.

– Который час? – прохрипел я.

Он взглянул на часы.

– Семь ноль два. Твой рейс в десять сорок пять. Собирайся, у тебя как раз есть час.

– Я полностью готов, мне только почистить зубы и надеть штаны, – я отвернулся от него, накрыв голову одеялом.