Или кормить акул, или быть акулой

С мужиками лучше. – Высказался Лорс и было видно, что ему смешно, но он сохранял грустный образ.

Отец в шутку стукнул по столу.

– Распоясались! – воскликнул он, дожевав. – Саид, надо бы тебе в дорогу разъяснить пару основных правил…

– Не говорить с незнакомцами? Не брать у них конфеток?

– …первое… Нет, кстати, незнакомцы там – твои самые большие друзья.

– Да, да, я знаю, я просто пошу…

– Чеченцы такой народ. Если у тебя проблемы – они сделают все, чтобы помочь тебе от них избавиться. Если у тебя нет проблем – приложат все усилия, чтобы тебе их доставить.

– То есть я тоже должен помогать и создавать проблемы? – я взвел брови.

– Нет. Ты должен относиться проще к тому, что тебя будут топить, и топить будут просто так.

– О как… и каким образом мне с этим бороться?

Лицо папы стало таким недоумевающим, будто я спросил нечто просто катастрофически элементарное, а он раздосадован тем, что его старший сын такой глупый.

– Никаким. Быть ниже травы.

– Ты шутишь?

Его лицо стало еще более недоумевающим.

– Нет.

– Я непременно и буду ниже травы, если дам себя потопить.

– Я знаю, – пожал плечами отец.

– Тогда о чем ты?

– Ты с этим ничего не поделаешь. Тебя потопят, и все. Просто это надо переждать.

– Пап, ты же понимаешь, что ты не с Лорсом сейчас говоришь?

– Ты для меня все равно что Лорс.

Мой младший братик заулыбался.

– И в Чечне ты никогда не жил.

– Ну, – я пожал плечами. – Если какие-то поползновения в мою сторону будут – наткнутся на ответ.

– Позер. – Цокнул отец, глотнув чая.

Я был удивлен речью отца, но мне было не впервой не понимать, что он мне говорит.

Когда я заказал и оплатил билет, лишь тогда я почувствовал, что по-настоящему спокоен. Это была эйфория и грусть одновременно, но больше, конечно, это было облегчение. Все вокруг перестало меня раздражать просто потому, что я знал, что терпеть все это мне придется недолго.

Меня перестали бесить бесконечные автомобили вдоль шоссе, которые не затыкаются, все пролетая и пролетая мимо, раздражая слух. Меня перестали бесить пробки, которые застигали врасплох отца, которому тут еще жить. Меня перестали бесить толкучки в метро с утра и по вечерам, когда люди передвигаются как пингвины и заполняют вагоны не только своими телами, но и горячим, противным и очень густым дыханием.