Или кормить акул, или быть акулой

Он почему-то отдал честь армейским жестом, но Полина продолжила:

– И это я про ваши усики и перо в шляпе, – она аккуратно поставила свой бокал на стойку. – Саид, ты не отойдешь со мной?

Я услышал, что начала играть неспешная лирическая музыка, под которую мои однокашники делились на пары и, неумело медленно переступая ногами, принялись танцевать друг с другом. Я серьезно глянул на Полину.

– Нет, Саид, у меня не дырявая голова и я помню твои принципы. Не собираюсь я с тобой танцевать.

– Куда ты меня тогда зовешь?

– Просто пообщаться.

Я молча проследовал за ней к выходу из ресторана, и мы оказались на крыльце. Она прошла к массивным мраморным перилам и, уставив на него локти, украдкой обернулась ко мне и позвала. Я вздохнул, выглядывая лесной пейзаж, открывавшийся прямо перед нами. Его пересекала узкая дорожка, заворачивавшая направо к шоссе.

Справа на крыльце, игнорируя нас, разговаривали две учительницы, обсуждая, в какое время они планируют закруглять выпускной.

Темнота поглощала слабый свет, уступчиво сочившийся из окон ресторана, а маленькие светящиеся сферы, располагавшиеся на высоком заборе, освещали пространство вокруг себя не далее, чем на метр. Была полночь. Все празднества, как упоминал кто-то из ребят, будут продолжаться примерно до трех часов ночи, а я уже так сильно хотел вернуться домой. Я бы подошел к кроватке, где спит Люлюка, и опустился к ее пухлой щечке, чтобы поцеловать. Она бы слабо дернула головой и хмыкнула во сне, от чего я бы жутко умилился и поспешил уйти, иначе точно не сдержался бы и ущипнул ее.

– Слышала, ты уезжаешь на родину. – Холодно и несколько предосудительно сказала Полина.

– Эмиль проболтался?

– Да, он. А это был секрет?

– Не совсем…

– Хочу, чтобы ты знал, что я злюсь на тебя за это.

В непонимании я выставил ладони:

– С чего бы?

– Знаешь, с одной стороны, это хорошо, что ты уезжаешь, потому что это значит, что мы вряд ли когда-нибудь увидимся, и теперь мне легче будет высказать все наконец.

Быстрее, чем я начинал осознавать происходящее, Полина заговорила:

– Я тебя люблю. С давних времен. С тех пор, как узнала, что нечеченка тебя не заинтересует – полюбила сильнее, потому что ты стал моей мечтой. Любовь, ставшая мечтой, обречена на то, чтобы стать обременительной. Это со мной и произошло. Я не идеализирую тебя, я прекрасно вижу твои недочеты и твои несовершенства, но принимаю их все без остатка, и люблю лишь сильней.