Дети Богов и Воинов

– Ситрик, прошу тебя. – Мор потянула моего сына за рукав. – Ты его брат. Как нам поступить?

Ситрик взял ее за руку.

– Мы с Глуниарном не были близки и часто враждовали. Мне не пристало решать его судьбу. Харальд, брат мой, что думаешь ты?

Харальд – сильный как бык и такой же недалекий – нахмурился, обдумывая вопрос.

Мор крепко сжала ладонь Ситрика.

– Пожалуйста, ответь мне. Да, вы с Глуниарном не ладили, но, по крайней мере, ты говорил все ему в лицо. Он всегда признавал, что уважает тебя за это.

Ситрик призадумался, поглаживая бороду. Все собравшиеся в чертогах молча ждали его ответа.

– Я считаю, что лучше жить вечно в христианском раю, чем томиться в царстве мертвых до самого Рагнарека.

Я взглянула на Фалька. Теперь все зависело от того, как ближайший товарищ Глуниарна воспримет слова Ситрика. К тому моменту Фальк нахмурился еще сильнее: теперь он не сводил пристального взора с тела своего лучшего друга и бывшего короля.

– Что скажешь, Фальк? – тихо спросил мой сын.

Тот глубоко вздохнул:

– Глуниарн не заслужил изгнания в царство мертвых, но боги бывают жестокими, а Хель – алчная владычица. – Он закусил губу, оторвал взгляд от Глуниарна и наконец повернулся к Мор. – Что же, похорони его, но зарой с ним и его меч, чтобы ваш единый Бог понял, каким он был доблестным воином.

Мор кивнула и с тревогой взглянула на лица собравшихся.

Все молчали. Никто не осмелился спорить с Фальком. Судьба Глуниарна была решена.

Вскоре гости снова принялись шушукаться, и Мор удалилась, вовсю обсуждая со священником христианские похороны.

Я выскользнула из дверей чертогов раньше всех остальных и направилась к очагам на площади для поединков. Рынок вот-вот откроется, а мне надо купить рыбу для похлебки. Снаружи задувал холодный ветер, по рукам били крошечные твердые капли дождя, пророча зимнюю бурю. Я подождала, согреваясь у одного из костров, но рынок по-прежнему пустовал. Наверняка все отправились в лонгфорт[2 - Лонгфорт (ирл.

Днем мне нечасто доводилось видеть дублинский рынок таким безлюдным. Амлаф всегда считал его достоянием города, а во время правления Глуниарна он разросся еще сильнее. В Дублин теперь прибывало так много купцов, что большинству из них приходилось ставить прилавки за пределами города.