Приговоренные к любви

Хорошо, что я тепло оделась, потому что в Нью-Йорке сегодня холодно. Ну хоть нет дождя или снега – я благодарна за эту маленькую милость погоды. На мне черные колготки и туфли на шпильках. Вцепившись в ремень сумочки от Майкла Корса, я быстро перехожу дорогу, направляясь к зданию, в которое вошел Бен.

Здание явно нуждается в уходе, как и вся территория. Окна закрыты серыми ставнями, на вывеске облупилась краска. Из трещин в асфальте пробиваются сорняки. Я шагаю через парковку. Рядом с внедорожником Бена стоят еще четыре машины, но это место кажется совершенно заброшенным.

От тревоги по коже бегут мурашки. Я подхожу к грязной двери. Что это за место и что здесь делает Бен? Облизнув пересохшие губы и перекинув за спину длинные светлые волосы, я для храбрости набираю воздуха и открываю дверь.

Внутри меня встречает музыка – негромкая, всего лишь фон в мрачной, тускло освещенной комнате. Это бар или какой-то клуб – череда кабинок и открытых сидений, окружающих приподнятую середину помещения, напоминающую подиум с шестами для стриптиза.

Стильно? Нет.

Словно осколок восьмидесятых: кирпичные стены, унылый декор, мебель из темного дерева – прям как из сериала «Чирс». Я осматриваю помещение и замечаю затылок Бена, который выходит в заднюю дверь в дальнем конце зала. Перед дверью становится на страже бритоголовый хмурый здоровяк, поэтому я плетусь к бару и подтаскиваю табурет, чтобы подождать Тони.

За стойкой работает единственный бармен.

Когда я сажусь, он поднимет голову и несколько секунд пялится на меня. Я знаю, что в подобном заведении выгляжу неуместно. Я думала, что встречусь с Беном в роскошном офисе в Центральном деловом районе, и оделась соответственно: облегающее черное платье до колен, черные колготки и высоченные черные лабутены. А если добавить дорогое розовое пальто и узорчатый шелковый шарф, то я выгляжу здесь как белая ворона.

– Чем могу быть полезен, мисс? – спрашивает бармен, скрывая удивление.

– Две газированные воды. «Пеллегрино», если у вас есть.

Он смотрит на меня так, будто я говорю на иностранном языке.

– Две бутылки воды. Любой, какую дадите, – перефразирую я. – Мой коллега скоро подойдет.

Ни слова не говоря, он достает из холодильника две бутылки и ставит передо мной. Я бросаю на стойку двадцатку.

– Сдачу оставьте себе.

Он наклоняет голову и сметает деньги, но в остальном меня игнорирует.