Приговоренные к любви

Пен поджимает губы, но не может сдержать усмешки.

– Он такой красавчик, накачанный, немного пугающий, но суперсекси.

– Бедный Эрик, – Эсме облизывает йогурт с ложки.

Пен пихает ее локтем под ребра.

– Ничего он не бедный. Я все равно люблю своего жениха, но если вижу симпатичного парня, то могу это признать.

– Чего он хотел? – спрашиваю я, стремясь добраться до сути.

– Он избавил меня от Рензо. Сказал, чтобы я не волновалась. Что ты в безопасности, с Беном, и он о тебе позаботится. Он остался со мной, но исчезал на несколько минут, когда остальные вернулись в стельку пьяные.

– Моя головная боль это доказывает. – Эсме бросает в мусор пустую упаковку от йогурта.

– Я уложила всех в кровати, – продолжает Пен, игнорируя Эсме, – а когда вернулась, Лео приготовил кофе.

– Как мило, – Эсме хмурит брови, а Пен показывает ей неприличный жест.

– Он выражался довольно туманно, но все же смог объяснить. По сути он сказал то же, что и Бен, только не так грубо. Что те люди в подвале опасны, и нам нужно молчать насчет прошлой ночи.

– Спасибо, Пен. Думаю, мы согласны с тем, что нужно держать все в секрете.

– Ты только зря тратишь воздух, – говорит она и бледнеет.

Я беру ее за руки.

– Я знаю, что ты вчера перепугалась. Ты уверена, что в порядке?

Ее глаза наполняются слезами.

– Я никогда не была так напугана. Я была уверена, что они изнасилуют нас обеих, а потом перережут глотки.

– Прекрати. – Я пальцем поднимаю ее подбородок. – Это не так, и ты ни в чем не виновата. Решение принимала я, и ты не должна чувствовать себя виноватой. Если бы ты боролась, тебя могли пристрелить.

– Лео тоже так сказал, – шепчет она. – Он сказал, что я была наживкой. Что у Шрамолицего такие методы. Он изначально собирался использовать меня, чтобы заставить тебя остаться.

Вчера мне это не приходило в голову. Я так паниковала. Но в этом есть смысл. Он с такой готовностью согласился с моим планом и без возражений отпустил Пен.

– Самое главное, что мы все в безопасности и невредимы, – говорит Эсме.

– Если не считать моей уязвленной гордости, – пожимаю я плечами, стараясь прогнать уныние.

– Взгляни на это так, – Эсме, сидя на диване, подтягивает колени к груди.