Приговоренные к любви

Пусть мне уже двадцать один, но я все еще живу в родительском доме, и отец найдет множество способов меня наказать.

– Думаешь, твой отец платит мне за твою защиту шутки ради? – кричит он.

– Нет. Конечно, нет.

– Ты хоть представляешь, в какой опасности была прошлой ночью?

Он качает головой, глядя на меня со смесью гнева и озабоченности.

Да, дружище. Я знаю, как была близка к тому, чтобы меня изнасиловали и убили. Но сказать не могу, поэтому сжимаю губы. Пусть выговорится – может, ему полегчает.

– Значит, ты меня ненавидишь? – Он вскидывает брови до самой линии волос. – Вот так? Хочешь, чтобы меня сожгли, или надеялась убить?

– Не будь смешным, – так драматизировать не в характере Тони. – Может, я ненавижу то, что ты представляешь, но не тебя лично. Я дала тебе несколько таблеток снотворного, а если бы хотела убить, то подсыпала бы яду.

– Не смей говорить так легкомысленно. Это не смешно, – бросает он.

Такое тоже не свойственно Тони, он всегда спокоен и всегда ко мне добр.

– Сьерра, я проспал до шести утра. Я вырубился на двенадцать часов. За это время с тобой могло случиться что угодно. Мне ничего не оставалось, как взять с Пен слово, что ты в безопасности. Знать, что ты с каким-то парнем, которого я не проверил, без сумки и телефона… – Он трет щетину на подбородке, качая головой, и вздыхает, пронзая меня страдальческим взглядом. – Я так переволновался.

Я сразу начинаю корить себя, потому что правота его слов написана у него на лице. Я наклоняюсь вперед, опираясь на локти.

– Мне правда жаль, Тони. Я совершила ужасный поступок. Тут не было ничего личного. Клянусь, я просто хотела свободы и повеселиться, когда ты не следишь за каждым моим шагом и не докладываешь отцу.

– И как? – спрашивает он.

– Что «как»? – хмурюсь я.

– Повеселилась?

Его черты чуть смягчаются, он выжидающе смотрит на меня. Судя по его лицу, он понимает, почему я так поступила. Может, даже одобряет на подсознательном уровне. У меня в груди растекается тепло.

Я с улыбкой киваю.

– Да.

В основном.

Он наклоняется надо мной и сдвигает брови, осторожно трогая мою шею. Прищурившись, внимательно рассматривает легкие синяки размером с пальцы на моем горле.

– Тебе кто-то причинил боль?

Прежние эмоции в его глазах сменяются гневом и страхом.