Живи на грани

Они сердечно обнялись.

В детстве Эмили так часто здесь бывала, что уже давно считала Кэрол Парсонс кем-то вроде двоюродной тети или бабушки, вечно пахнущей свежими булочками.

Почувствовав, как в коленки ткнулся влажный нос, Эмили потрепала по голове лохматую собаку, в чьем роду явно не обошлось без золотистого ретривера.

– Это дочка Уэсли?

Кэрол кивнула:

– Наша любимица. Ее зовут Гарпи.

Сев на корточки, Эмили почесала собаку за ушами, а та махнула хвостом и убежала куда-то в кусты, охотиться на белок.

– Как же я рада, что ты еще здесь, – заметила Эмили поднимаясь. – Когда я увидела табличку «Продается», испугалась и решила…

– Не волнуйся, я пока еще здесь. Вишу на волоске, но изо всех сил стараюсь удержаться на месте. Но давай пока не будем о грустном. Зайдешь внутрь? Может, хочешь здесь немного пожить?

– Вообще-то я надеялась остаться здесь надолго.

Кэрол пристально на нее посмотрела и сочувственно кивнула:

– Дорогая, живи сколько хочешь, здесь тебе всегда будут рады.

Именно за это Эмили больше всего и любила Кэрол. Она никогда не лезла в чужие дела и не задавала ненужных вопросов, но при этом всегда готова была помочь и подставить плечо, на котором можно было вволю выплакаться. Такой тесной связи Эмили не чувствовала даже с родной матерью, и, каждый раз возвращаясь в этом место, она чувствовала тепло и радость, сравнимые только с теми, что чувствуешь, когда после дождливой недели снова видишь ясное небо и яркое солнце. Поэтому большую часть летних каникул она проводила на кухне, помогая Кэрол месить тесто и чистить картошку.

Следом за Кэрол Эмили поднялась по скрипящим ступенькам к двери, все еще сохранившей красочную стеклянную вставку, но на всем остальном явственно читались следы уныния и запустения. Потемневший от времени паркет, трещины на стеклах, подтеки на потолке, шипящий в углу обогреватель, безуспешно пытавшийся разогнать промозглую прохладу осеннего вечера… Они сразу пошли на кухню, где когда-то яркие обои с подсолнухами теперь клочьями свисали со стен, белоснежная плитка покрылась щербинами и трещинами, а посередине кухни красовался знакомый ясеневый стол с восемью стульями, за которым она часто обедала вместе с другими помощниками или, припозднившись с прогулки, вместе с подругами перекусывала перед сном.

Кэрол взялась за кофейник:

– Хочешь? Еще у меня есть свежеиспеченный хлеб.

– Кофе не надо, а от хлеба не откажусь. Особенно если к нему добавить немного меда.