Метро 2035: Питер. Специальное издание

Почему-то вспомнилось выражение Таниного лица, когда он сказал: извини, война.

Недоумение. Не потому, что он уходит, а потому что: как это? На одной чаше весов – и война, и счастье? У женщин свои критерии счастья. «Мы, мужчины, не так привязаны к формальным символам. Что для нас кольцо на пальце? Мы и так знаем, когда женщина наша. Или не наша. И кольцо тут ни при чем. Это чисто женские штучки. Женщины! Пока не скажут «можно», счастливой быть нельзя».

Рядом звякнул металл. Ивану захотело подойти и отвесить виновнику хорошего пинка.

Придурок, блин. Туннель простреливаемый, наверняка бордюрщики заранее пристреляли пулеметы, чтобы бить вслепую. Я бы так и сделал. Или их уже нет в живых, этих часовых? Но где же тогда Шакил?

И где сигнал к началу атаки?

Ладони вспотели, Иван вытер их о куртку. Планы никогда не выполняются от и до. Всегда что-нибудь пойдет не так.

Только бы получилось. Только бы…

Иван посмотрел на часы. В темноте метки едва заметно светятся зеленым, он взял часы в магазине на 5 линии.

Хорошему механизму что сделается? Завел, и отлично. Поэтому когда Мемов сказал «сверим часы», Иван их сверил. Сейчас четыре тридцать две утра.

Шакилов ушел двадцать минут назад. Вечность.

Но сигнала все нет.

Что делать?

– Пора? – шепот рядом. – Командир, пора?

Ивану хочется дать пинка все сильнее.

– Тихо, – сказал он одними губами. – Молчать.

Гермозатвор – совершенно необходимая штука при угрозе затопления метро. Огромная металлическая дверь, квадратная, толщиной с полметра, такие стоят в перегонных туннелях и на выходах к эскалаторам.

На каждый туннель по две-четыре таких двери.

Механизмы автоматического закрывания уже не работают, зато там есть ручной привод. С помощью специального ключа и ручки можно запереть такую дверь примерно за восемь-десять минут. По нормативу минут за пять.

То есть если бордюрщики очухаются и сумеют продержаться достаточно долго, чтобы закрыть гермодверь на выходе из туннелей и в переходе от «Маяка» к «Восстанию», то война ими, считай, выиграна.

Потому что с этим ничего не поделаешь. Кто в здравом уме будет взрывать гермозатвор? Иван покачал головой. А кто в здравом уме будет похищать генератор?

Проклятые уроды. Торчишь тут с вами.

Напряжение стало твердым, как стекло. Не ровен час, порежешься. Иван зажмурил глаза, давая им отдохнуть, снова открыл. Штурмовая группа ждала команды. Водяник, когда они уходили со станции, назвал их гренадерами Петра Великого.