Метро 2035: Питер. Специальное издание

Та я ж не со зла. А Сазонов, он здесь… Тильки его позвалы на полминуты.

Так. Сазонов, значит.

– Кто позвал?!

– Та я що, крайний? – удивился Ефиминюк. – Не можу знать.

– Распоясались, – сказал Иван.

Он сдвинул Ефиминюка в сторону, перелез через мешки с песком. Пошел к свету.

«Василеостровская» – станция закрытого типа, на ночь все двери запирались, кроме двух: одна вела на левый путь, другая – на правый. Выставляли дозор и на служебную платформу, которая ближе к «Приморской», но не всегда. Когда в Заливе начинался «сезон цветения» и всякая дрянь лезла из туннеля – только успевай нажимать на спуск.

Сегодня дозор облажался. «Сазон, битый волчара, ты-то как умудрился?» Расслабились. Феномен Бо – на жаргоне диггеров. Когда косяк допускает тот, от кого этого никак не ожидаешь.

«Василеостровская» никогда не относилась к красивым станциям, как, например, «Площадь Восстания», где высокий свод, тяжелые бронзовые светильники, колонны с лепниной и роскошная, «сталинская» отделка зала.

«Васька», как называли станцию фамильярные соседи с «Адмиралтейской», была аскетичной и суровой, готовой выдержать голод, холод, атаку тварей и спермотоксикоз защитников. Чисто питерская станция-крепость.

Иван поднялся на платформу через единственную открытую дверь. Еще на подходе к станции он услышал гул. Это работали фильтры, нагнетавшие воздух с поверхности. «Василеостровская» давно утратила центральное освещение, но системы фильтрации воздуха и откачки грунтовых вод здесь еще работали.

Стоило это будь здоров. «Мазуты» с «Техноложки» дорого берут.

А куда деваться?

Зато туннели сухие. И есть чем дышать.

Неяркий свет дежурных лампочек заставил Ивана зажмуриться. Теперь, куда ни посмотри, скакали цветные пятна.

На станции была ночь. Основные светильники, которые питались от дизель-генератора, в это время выключались. Работали лампочки дежурного освещения, запитаные от аккумуляторов, – китайские елочные гирлянды, протянутые над дверными проемами.

Ночью станция становилась уютнее. Хорошее время.

Кашель, храп взрослых, сонное дыхание малышни – и красные, синие, желтые мелкие лампочки.

Иван прошел по проходу между палатками. Это была центральная улица «Василеостровской», ее Невский проспект, существовавший только ночью. Днем палатки сворачивали, чтобы освободить место для работы. В южном торце станции, за железной решеткой, возвышались ряды клеток – мясная ферма. Оттуда шел резкий звериный запах.