Сад услаждений. Средневековый эротический трактат

Правитель сказал: «Можешь ли привести соответствующие стихи?»

Шут отвечал утвердительно, и правитель Мамум повелел рассказать, что он знал, и Бахлул начал так:

Раб нищеты, вечно маюсь

И неудачей истерзан;

Роком привязан я к бедам,

Мне от людей презренье.

Бог не дарит мне подобных;

И оскорбляем я всяким.

Я как в тисках меж пагуб;

Видно, с домом расстанусь.

Мамум обратился к нему:

«Ты куда собираешься?»

Он ответил:

«К Аллаху или Пророку Его, принц правоверных!»

«Разумно, – заметил правитель.

Бахлул отвечал утвердительно.

«Так позволь же услышать, что можешь сказать!»

И Бахлул тогда начал такими словами:

Мнил, что жена вторая

Мне лишь удвоит радость,

Буду я как корабль, поднявший

Ветру второй свой парус…

Вышло ж, я – меж шакалов,

Кои денно и нощно

Рвут меня и терзают.

Одну услаждаю – злится

Другая моя половина.

Куда мне сбежать от фурий?

Хотите жить вольно, в мире, —

В брак никогда не вступайте.

Нужно – одной хватит суки!

Хватит одной и войску!

И обрадованный Бахлул проходил мимо дома визиря великого. В это время Хамдонна[18 - Имя – производное от арабского корня хамд, что означает хвалить. Отсюда и Мухаммад (Магомет), как называли Пророка, Ахмед и т. д.], выглянув из окна, усмотрела его, и она закричала своей негритянке:

«Аллах и святилища Мекки! Бахлул, жалкий шут, в шитой золотом мантии! Как завладеть ею?»

Та отвечала:

«О госпожа, не помышляй завладеть этой мантией».

Но Хамдонна: «Уловкой я выманю у него мантию».

«Бахлул мудр и коварен, – заметила негритянка. – Все думают, его запросто провести, но дурачит всех он. Откажись от затеи, моя госпожа, или ты попадёшься в силки, каковые расставишь ему».

Но Хамдонна сказала опять:

«Я это сделаю!»

И отправила негритянку к Бахлулу просить навестить её.

«Ради Аллаха! – вскричал тот. – Ответь тем, кто кличет тебя[19 - Это цитата из «Хадисов», или преданий о об острых высказываниях и о жизни Пророка.

И согласился.

Хамдонна приветствовала его и сказала:

«Бахлул, я уверена, ты зашёл, чтобы слышать, как я пою».

Он ответил:

«Истинно, о моя госпожа! У тебя сладкий голос».

«Я думаю, что после песен ты рад будешь и угощению».

«Истинно», – отвечал тот.

Она пела так, что внимавшие умирали от страсти.

Принесены были яства; Бахлул ел и пил.