Желанная провокация

 – Я никогда не видела тебя такой.

Эмили медленно повернулась к своему деловому партнеру, по совместительству лучшей подруге. Они познакомились на последнем курсе колледжа. Эмили еще не оправилась от внезапной смерти матери, когда Мэрибет Миллер взяла ее под свое крыло. Она настояла на том, чтобы Эмили отправилась на уик-энд на ее семейную ферму в Северном Девоне, где девушку окутали такой шумной и добросердечной атмосферой, которую она никогда не ощущала раньше. Деревенский воздух и огромные куски домашнего пирога облегчили ей боль утраты.

Эмили долго еще ощущала вину и сожаление и постоянно думала, могла ли она как-то остановить мать, удержать от употребления транквилизаторов, убедить, что и после развода возможна счастливая жизнь. Но вместе с виной Эмили чувствовала облегчение, освобождение от всех эмоциональных травм своей матери. Она задумалась, не это ли освобождение побудило ее отправить Алехандро письмо, в котором она извинилась за все, что произошло, и предложила оливковую ветвь – встретиться, если он будет играть в Англии.

Но он даже не потрудился ответить. Она его не винила. Вряд ли гордый аргентинец смог бы спокойно пить с ней коктейль после того, как она так жестоко его бросила.

– Ты сейчас за много миль отсюда! – Мэрибет ошеломленно смотрела на Эмили. – И у тебя такое выражение лица, как будто…

– Какое? – с любопытством спросила Эмили.

– Ты вся на взводе, – ответила подруга. – Как будто кто-то зажег в тебе свет, и ты вдруг ожила.

Но выглядишь испуганной, словно что-то ждет тебя за углом, и тебе это не нравится. – Она помолчала. – Знаешь, тебе не обязательно соглашаться работать на этого парня, Алехандро Сабато.

Эмили глухо рассмеялась:

– Значит, нужно отказаться от самой крупной суммы, которую нам когда-либо предлагали, только потому, что я однажды переспала с ним?

Мэрибет выглядела шокированной. Вероятно, потому, что Эмили никогда не была такой откровенной. Или, может быть, потому, что она так долго жила как монахиня, что ее подруга подозревала, будто Эмили все еще девственница.

– Что случилось? – спросила Мэрибет. – Я, конечно, догадалась, что между вами кое-что было.

Эмили моргнула:

– Догадалась?

Мэрибет пожала плечами.

– Конечно, – мягко сказала она. – Ты мне никогда ничего не рассказывала, но, когда речь заходила о мужчинах, на твоем лице появлялось такое грустное выражение, что мне не хотелось совать нос не в свое дело.