С тобой готова на все

Старое кресло и древний электрический обогреватель, в арке – ниша, в которой находилась кухня. И все. На единственной фотографии в рамке, которую он заметил, была ее мать, а фотографий с ним нигде не было.

Рокко сурово сжал губы. Неужели он правда рассчитывал, что будет снимок, на котором они вместе стоят перед собором в Сицилии, белая вуаль покрывает темные локоны Николь, а ее живот пока еще плоский на ранней стадии беременности.

Интересно, почему внезапно вспомнилась эта запретная тема? Он заставил себя спрятать этот важный образ в самый дальний уголок сознания и посмотрел на женщину, которая сейчас стояла перед ним, подумав о том, как сильно она изменилась.

Больше никакой элегантной одежды, которой был наполнен ее гардероб во время их недолгой совместной жизни. Теперь Николь одевалась в несколько богемном стиле, который всегда ей нравился. Подобная одежда приемлема для любовницы, но не для жены Барбери. Серебряные кольца в ушах среди темных локонов. Чувственные губы не тронула улыбка, когда их взгляды встретились.

– Ну и в чем же дело, Рокко?

Он хотел было отругать ее за отсутствие манер. Ведь он, можно сказать, поднял ее из грязи, подарил шанс на лучшую жизнь. Научил ее всему. Всему. Как одеваться и вести себя. Когда говорить, а когда молчать. А теперь она говорила с ним почти с нескрываемым раздражением, как с назойливым продавцом, который, подставив ногу, не дал закрыть дверь.

– Ты даже не предложишь мне кофе?

– На это нет времени. Я не планировала, что встреча затянется.

А ты? Ты хотел мне что-то сказать, почему молчишь?

Он сел на подлокотник дивана.

– Мне нужно, чтобы ты сыграла определенную роль.

– Какую? О чем ты вообще говоришь?

– Роль моей жены. Точнее, вернувшейся жены.

– Твоей вернувшейся жены? Ты с ума сошел?

Рокко вспомнил, сколько раз сам задавался вопросом, почему влюбился в такую, как она. Он, не обделенный вниманием женщин своего класса, прельстился обычной уборщицей. Из-за нее делал то, за что до сих пор стыдно, – заперев дверь в кабинет, овладел ею на письменном столе.

Он помнит, как она приподняла бедра в молчаливой мольбе снять с нее трусики. Он повиновался, стянув их дрожащими руками, коснулся ее влажной плоти, и им завладело всепоглощающее желание, сводящее с ума. Рокко сглотнул. Его знаменитая выдержка куда-то пропала, едва он прикоснулся к ней. Властный глава корпорации Барбери потерялся в наслаждении.

– Напротив, tesoro[1 - Дорогая (ит.).], я предельно серьезен.