Пробужденная страстью

Марни даже на мгновение забыла о дикой боли в пятке. Да, перед ней стоял ОН. Тот самый мужчина, которого она заметила чуть ранее, еще до того как ее укусили. И совсем не потому, что, кроме них, на пляже больше никого не было.

Да и кто бы не заметил этого красавчика, который проехал по песку прямо на мотоцикле?

Марни и сама от себя не ожидала такой увлеченности мужчиной, но оторвать от него взгляд, когда он только появился здесь, не смогла. Он резко скинул с себя джинсы и футболку и тут же погрузился в сапфировую голубизну волн.

– Вы в порядке? – спросил он, в его звучном голосе слышалась настойчивость. – Я слышал крик.

Теперь, когда глаза Марни привыкли к солнечному свету, ей удалось разглядеть незнакомца. Лицо показалось суровым и неулыбчивым: черты красивые, но больше напоминающие скульптуру, и лишь глаза казались живыми. Она вдруг пожалела, что надела то крохотное бикини, которое коллеги подарили ей перед поездкой из Лондона сюда.

Собираясь на пляж, Марни вдруг поняла, что ее старинный и горячо любимый цельный купальник порвался во время транспортировки багажа. А в этом крохотном оранжевом бикини она чувствовала себя почти обнаженной – тем более мужчина так пристально смотрел на нее.

Марни покачала головой, мокрые пряди упали ей на плечи. Да, ей все еще было жутко больно. И в тот же момент очень неловко, поэтому она прибегнула к своему любимому методу выхода из неловких ситуаций – сарказму.

– А что, разве похоже, что я в порядке? – спросила Марни.

Удивление на лице незнакомца быстро сменилось раздражением. Похоже, он явно не привык, чтобы женщины так дерзко с ним разговаривали.

– Так что же вы натворили?

– Я и сама не знаю! – почти закричала Марни. – Вот, взгляните на мою ногу.

– Хм, дайте подумать.

Марни хотелось прогнать его и сказать, что она вполне в состоянии сама о себе позаботиться, потому что так было всегда.

Этот простой жест заставил Марни растаять. Она не привыкла к тому, чтобы с ней обращались так ласково – особенно мужчины. Детей, выросших без родителей, вообще не слишком-то жаловали. Поэтому она всегда с подозрением относилась к каким-либо проявлениям нежности со стороны окружающих. Эта привычка плавно перешла и во взрослую жизнь.