Повелитель песков

Она провела утро за готовкой, как в старые добрые времена. А он все утро собирал информацию, которая…

– Откажусь от пирога, спасибо. – Он увидел, как по ее бледному лицу скользнула тень. – Мне жаль, что ты потратила время на готовку.

– Даже если я упомяну, что он с лимоном?

– Франческа… – Захид помедлил, все еще пытаясь оттянуть момент объяснения. – Расскажи мне, как ты встретилась с Саймоном.

– О боже! Давай не будем об этом говорить? Это не имеет значения.

– Имеет.

Она внимательно посмотрела на него, вспоминая, о чем он говорил в прошлый раз. Он сказал, что обязан встретиться с Саймоном. Теперь он явно перегибает палку.

– Очередной отеческий вопрос?

Отеческий? Он не чувствовал ни малейшего желания опекать ее по-отечески в тот момент, когда на него смотрели огромные синие глаза, в которых он был готов утонуть, забыв обо всем.

– Просто ответь, – сухо бросил он.

– Я встретила его у себя в доме, когда он пришел на похороны отца.

Захид кивнул:

– Значит, они были знакомы? Он пришел выразить соболезнования?

Франческа нервно покусывала губу, потому что сама не видела логики в том, что собиралась ему рассказать. Саймон объяснил свое появление тем, что в деловых кругах принято наносить подобные визиты, потому что они могут оказаться выгодными в бизнесе.

– Не совсем. Он прочитал о смерти отца в газете и пришел… пришел…

– Пришел узнать, не собираешься ли ты продавать дом?

Фрэнки вспыхнула под пристальным сверкающим взглядом:

– Думаю, да.

– Словно неудачливый адвокат, дежурящий у ворот скорой помощи в поисках клиентов, – произнес он, не успев подумать о неминуемой реакции.

Фрэнки застыла.

– Даже не смей осуждать его! Как ты вообще можешь размышлять на эту тему, Захид! Ты – шейх, и даже когда твоя страна была на грани разорения, ты продолжал жить во дворце с целым штатом слуг, а Саймон сам пробивает себе дорогу в жизни.

– Мое сердце истекает кровью от жалости к нему.

Что-то в его голосе заставило Фрэнки почувствовать, как злоба закипает внутри ее, и она уже сердито шагнула ему навстречу. Но он остановил ее ледяным тоном.

– Ты забываешься! – отрезал он. – Я позволяю тебе то, что не потерпел бы ни от кого другого, Франческа, но ты переходишь всякие границы.