Её надменный романтик

А как бы он отреагировал, если бы Кити призналась, что хочет его поцеловать?

Все это время на острове ей приходилось вести себя вежливо и учтиво. А сейчас она оказалсь вне зоны комфорта и ни за что бы не смогла придумать какой-то нейтральный комментарий для поддержания светской беседы.

– Да, я умею читать и знаю, что территория частная. Я лишь хотела найти спокойное место, чтобы отправить сообщение подруге, после того, как меня выгнали из этого пафосного бара, – с внезапной резкостью ответила она.

– Неужели это правда? Метрдотель известна своей дипломатичностью, – произнес он мягким голосом.

Кити вздохнула, потому что это была правда.

– Да, вы правы. Женщина вела себя весьма учтиво. И все же она меня напугала. Не понимаю, что за нелепые правила и почему в бары отелей нельзя пускать простых отдыхающих.

Мужчина прищурился и внимательно изучал Кити, словно пытаясь понять, действительно ли она говорит правду. Словно он не был знаком с людьми, которые не понимали очевидных правил, существовавших в таких гламурных барах, как этот.

– Большинство наших гостей не хотят, чтобы их беспокоили случайные посетители, которые с трудом могут позволить себе самый дешевый коктейль, – уверенно заявил он. – К нам приходят главы всемирно известных корпораций и многие мировые знаменитости. Они остаются здесь, чтобы расслабиться. Никто из них не ждет, что какой-нибудь тайный фанат сфотографирует их на отдыхе и продаст материалы бульварной прессе.

Кити уже думала рассердиться: она никогда не была ничьим фанатом.

Она задавалась вопросом: кем мог быть этот незнакомец? Она еще раз вгляделась в его образ: шелковая рубашка на мощном торсе, темные брюки, облегающие крепкие бедра. Несомненно, мужчина выглядел респектабельно. Может быть, это какой-то сотрудник безопасности, маскирующийся под богатого гостя?

– Вы так много знаете об этом отеле и баре, – с подозрением заметила она.

Сантьяго колебался несколько секунд, прежде чем ответить:

– Да, я действительно здесь работаю.

Сантьяго был честным по натуре. Сначала по необходимости, затем по привычке. В чем только его не обвиняли в жизни… Но самое глубокое разочарование вызывало его непоколебимое равнодушие. Обособленность.