Красавица с характером

Она испытала мгновенное чувство зависти к их беззаботной, легкой жизни.

– Я не собираюсь тратить на тебя весь день, – предупредил Коннел. – Давай перейдем к делу. Не пытайся добиться снисхождения, хлопая длинными ресницами или изображая девочку из монашеского приюта, – на меня это не действует. Вот что я скажу: ты не получишь денег, если я не получу кое-что взамен. Не рассчитывай, что будешь жить в квартире, которая слишком велика для тебя.

Если единственная цель твоего неожиданного визита – пробудить во мне жалость и получить денег, ты напрасно тратишь время.

На минуту Эмбер лишилась дара речи: она не помнила, чтобы кто-то разговаривал с ней в таком тоне. Первые четыре года жизни она жила как принцесса во дворце, а после того как родители расстались, в одно мгновение очутилась в эпицентре кошмара, продолжавшегося десять лет. После гибели матери в автокатастрофе она снова вернулась к отцу, разрушив при этом его брак с очередной женой. Все ходили на цыпочках вокруг нее. Никто не знал, что делать с несчастным, озлобленным подростком, и меньше всего она сама.

Пси хологическая травма лишила ее уверенности и снизила самооценку. Эмбер стала агрессивной и непредсказуемой, однако быстро поняла, что может легко манипулировать людьми. Стоило только жалобно скривить губы, все бросались ей на помощь. Эффективным был и другой способ привлечь внимание: настойчиво ковырять носком ботинка ворс ковра и рассматривать его рисунок, словно ища разгадку тайн вселенной. Ее желания немедленно исполнялись.

Однако у нее были серьезные подозрения, что Коннел Девлин видит ее насквозь и легко угадывает притворство. Его синие глаза были слишком умными и проницательными. Под пристальным взглядом ей вдруг почудилось, что он читает ее мысли, и они ему не нравятся.

– Как же мне выжить? – Эмбер подняла руку, и бриллиантовые часы блеснули на запястье, как солнечный луч на воде. – Неужели придется закладывать те немногие драгоценности, которые имею?

Усмехнувшись, Коннел театральным жестом схватил из воздуха невидимую скрипку и заиграл, но тут же опустил большие руки и спокойно взглянул на нее.

– Избавь меня от жалостливых историй, Эмбер, – попросил он, – лучше попробуй объяснить вот это.

Он открыл большой коричневый конверт и высыпал содержимое на стол. Эмбер с удивлением уставилась на пачку фотографий и журнальных вырезок.

– Где ты их взял?

Словно опасаясь заразы, Коннел брезгливо поморщился:

– Твой отец передал мне.