Идеальная жена для шейха

Ее аппетитное тело было будто создано для того, чтобы разбудить и свести с ума его гормоны – так и вышло. Кулал почувствовал, что его пах напрягся. Он невольно представил себе, как его язык ныряет в пикантную ложбинку между этими великолепными грудями, и проклял коварную силу матери-природы, поскольку все мы марионетки, покорные ее потребности продолжать человеческий род. Инстинкт велел ему немедленно опрокинуть пышнотелую горничную на любую горизонтальную поверхность и пронзить ее своим разгоряченным орудием.

Кулал ожидал, что она ответит ему призывным взглядом, поскольку еще не встречал женщину, не готовую отдаться ему в первую же минуту встречи. Но глаза горничной были скромно потуплены, а ее щеки залились румянцем – такого же пленительного оттенка, что и розы на персидском ковре под ее ногами.

«Необычно, – подумал Кулал, откидываясь в кресле. – Очень необычно».

– Теперь, когда вы так бесцеремонно прервали мою работу, – сказал он кисло, – вам лучше объяснить, что за неотлагательное дело привело вас сюда.

– Я показывала Ханне ваши апартаменты, ваше королевское величество.

Ханна.

Кулал медленно провел указательным пальцем по своим губам. Вполне обычное имя, но почему-то оно показалось ему очень милым.

– Зачем? – спросил он.

– Мы прилагаем все усилия, чтобы сделать ваше пребывание здесь как можно более приятным, ваше величество. После досадной сцены, которая произошла в ресторане вчера вечером, мы решили, что для вас было бы предпочтительно иметь личную горничную, – сказала мадам Мартин.

– Потому что я не хочу обременять себя громоздкой свитой, – резко ответил Кулал. – Попробовали бы вы путешествовать с сотней человек обслуги, как некоторые члены моей семьи. Забивают номер прислугой так, что и самим приткнуться некуда.

– Совершенно верно. Я могу только представить, какой ужас вызывает такое столпотворение у вашего королевского величества, – ответила мадам Мартин дипломатично.

Это был язык, к которому Кулал привык.

«Исключительно».

«В распоряжении».

Слова, означающие обладание и контроль, привычные для человека, чья участь – быть шейхом.