Миг страсти в Нэшвилле

Я кивнула, гадая, что бы он подумал, если бы узнал, насколько я сейчас осторожна. Или как сильно я хочу влюбиться, выйти замуж и родить детей.

Он шагнул в сторону от двери, и мы оба вошли внутрь.

Он больше не смотрел на меня, но я подозревала, что ему не терпится меня разглядеть. Мы занимались сексом в каждой комнате его старой квартиры. Он обожал фотографировать мое тело в районе пупка и между грудей. Все, что мы делали вместе, было страстным и стремительным, включая полуночные поездки на его мотоцикле.

Он провел меня в гостиную, где доминировало ярко-красное пианино.

Его дом обладал винтажным шармом, но в нем было полно современных вещей.

Он родился и вырос не в Нэшвилле. Он был родом из Лос-Анджелеса и никогда не знал своего отца. Его воспитала мать-одиночка, а после ее смерти Спенсер переехал к своим тете и дяде. Он мало рассказывал о себе и знал обо мне гораздо больше, чем я о нем.

Он кивнул на массивную барную стойку с раковиной и кофемашиной:

– Выпьешь что-нибудь?

– Нет, не нужно.

 – Я пригладила свою одежду.

На мне была просторная туника, узкие джинсы и высокие сапоги. Мои крашеные светлые волосы были короткими, с рваными прядями – напоминание о юношеском увлечении панком.

Спенсер сел напротив меня, на него падал свет из окон. Я стала судорожно соображать, во что его одеть. Я представляла себе самые разные образы, от бунтарских до изысканных. Насколько я помню, он никогда особо не заботился об одежде, кроме тех случаев, когда снимал мою.

– Мне очень тебя нахваливали, – сказал он, прерывая мои размышления.

 – Кирби посоветовал мне нанять тебя.

Я уставилась на него:

– Кирби Талбот?

Он говорил о суперзвезде, который пел в стиле кантри. Он обещал купить песни моей матери, но вместо этого просто переспал с ней.

– Ты серьезно, Спенсер? – Он отлично знал, что я ненавижу Кирби.

Кирби не только бросил мою мать после их романа, но и получил из суда запретительный указ на случай, если она снова попытается связаться с ним.

Его бездушные поступки стали настоящей трагедией, от которой мама так и не оправилась.

Я тоже не смогла об этом забыть. Ее депрессия разрушала меня, пока я была маленькой. Теперь, когда я выросла, Кирби вдруг попытался все исправить. Но я не могла забыть причиненную им боль.

Я нахмурилась, глядя на своего бывшего любовника. Я знала: он написал несколько недавних хитов для Кирби, но я была не в курсе того, дружат ли они.

– Он твой друг?

– По сути, он мой наставник.