Миг страсти в Нэшвилле

– Я буду на связи, – деловито произнесла я.

Он кивнул, и я села в машину и завела двигатель. Спенсер стоял под дождем, высокий и мрачный. Я включила первую передачу и выехала с подъездной дорожки.

На обед с Трейси я приехала в толстовке Спенсера. Я не стала переодеваться, потому что хотела, чтобы рядом со мной было хоть что-нибудь, принадлежащее ему.

Я сидела в семейной закусочной и ждала приезда Трейси. Она не опоздала, а приехала чуть раньше. Но у меня была возможность перевести дух.

Трейси влетела внутрь, как неотесанная деревенская девушка, какой она и была.

Я встала, чтобы поздороваться с ней, и мы обнялись. После этого я отстранилась от нее и сказала:

– Ого! Ты классно выглядишь.

Красивые каштановые волосы ниспадали ей на плечи из-под соломенной ковбойской шляпы. Джинсы облегали ее пышные бедра. Трейси была без макияжа, она обладала замечательным цветом лица.

– Я пытаюсь обмануть людей, заставляя их думать, что я звезда, – ответила она.

– Для меня ты всегда будешь звездой.

Хозяйка закусочной проводила нас в кабинку у окна. Мы заказали макароны, запеченные с сыром и зеленью, и сладкий чай со льдом. Мы обе любили вкусно поесть.

После того как нам принесли чай, Трейси спросила:

– Как прошла встреча со Спенсером?

– Ужасно. – Я привыкла делиться с ней своими неприятностями. – Это напоминало возвращение в прошлое, и я поняла, как сильно я хочу его снова.

Она потянулась за своим стаканом.

– Просто у тебя долго не было мужчины.

– А у него женщины.

Она уставилась на меня:

– Ты серьезно? Но почему?

Я повторила ей то, что он рассказал мне: он выздоравливающий алкоголик, а воздержание – часть программы реабилитации в течение первого года.

– Он лечится от алкоголизма? – спросила она. – Трудно понять, через что он прошел. Хотя у всех у нас какие-нибудь проблемы, верно?

– Да.

– Ой. – Трейси скривилась. – Тебе их дружба не на пользу.

– А то я не знаю! – Кирби долгое время ведет трезвый образ жизни. Но когда он выпивал, он причинил боль многим людям. Он даже опубликовал бестселлер о своих проступках. Однако он не упомянул в нем о матери Элис.