Зло из прошлого

Она думала, что уже привыкла к огромным богатствам и неувядаемой красоте эльфов.

Но Вакеры приковывали к себе внимание словно какой-то необъяснимой силой. Во всех без исключения было нечто поразительное, причём эффект усиливался их резкими отличиями друг от друга – цветом волос и кожи, чертами лица, телосложением. Наверное, удивляться тут было нечему – их род уходил корнями во тьму веков, а эльфы не придают такого значения внешности, как это часто бывает у людей. Просто она уже настолько привыкла к удивительному сходству Фитца, Бианы и Алвара с родителями, что сдуру представляла остальную их родню такими же бледнолицыми и темноволосыми.

Она пристально разглядывала каждого проходящего мимо в надежде хоть мельком увидеть Фэллона Вакера, пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадеда Фитца и Бианы.

Она месяцами пыталась добиться с ним встречи, чтобы разузнать, почему он сослал Весперу в люменарийскую темницу. Но он оставался возмутительно неприступным.

Среди них было несколько мужчин с отличительной чертой Древних, заострёнными ушами, но особых примет Фэллона Софи не знала и потому вычислить его не могла. И Кифа не спросишь – в зале стояла мёртвая тишина. Взбираясь по ступенькам аудитории и рассаживаясь по своим местам, никто не проронил ни слова.

Но когда двери распахнулись снова, пропуская Алдена с Деллой в сопровождении Фитца, Бианы и гоблинов-телохранителей Гризели и Вольцера, стало ещё тише.

Софи видела своих друзей убитыми горем, дрожащими от ярости, бьющимися в истерике, даже окровавленными и избитыми до полусмерти. Но такими… поникшими – никогда. В одеяниях унылых цветов они брели, не поднимая зеленовато-голубых глаз от земли.

Биана с каждым шагом даже исчезала чаще, чем обычно бывало из-за её способности эмфаниста.

И Делла тоже. Она была одета в тускло-серое платье и плащ без излишеств, а длинные волосы стянула сзади простым узлом.

Камзол и плащ Алдена также ничем особенным не выделялись.

Несмотря на это, всё внимание было приковано к Вакерам.

Атмосфера в зале накалялась, становясь напряжённее с каждым взглядом в их сторону, преисполненным презрения к семейству, опозорившему своё доброе имя.

Фитц и Биана словно съёжились под тяжким гнётом, понурив головы, а когда тихий ропот толпы усилился до громовых раскатов, чуть не перешли на бег.