Доверься ловушке

Примерно после команды «Шик» или «Команды офигенных» Софи устала их слушать и приблизилась к Вайли.

– У тебя всё в порядке? – прошептала она. – Как отец?

– С отцом всё нормально, – ответил он. – Ну, насколько это возможно.

Прентис до сих пор не оправился после долгих лет безумия из-за повреждённого рассудка… а может, стать прежним ему и вовсе не суждено. После взлома памяти его разум был так сильно разрушен, что от воспоминаний практически не осталось и следа… даже от тех, из которых Софи после его излечения надеялась почерпнуть кое-какие сведения, например, как он перед арестом догадался предупредить о своей «лебединой песне».

– Ты так торопишься, чтобы поговорить с Лин? – прошептала она. – Рассказать про Тэма?

– Нет. Когда узнает, что Совет её не выбрал, явно не обрадуется. А если вдобавок про Тэма рассказать, вообще будет жесть. Но скрывать тоже не дело, вот и думай… – вздохнул он.

– Да уж, ну и задачка, – признала Софи. – Если я могу чем-нибудь помочь, скажи.

– Вообще-то можешь… Но не с Лин.

Он пожевал губу, потом наклонился и едва слышно шепнул ей на ухо:

– Есть одна просьба.

– Всё что угодно.

Наверное, Софи никогда не рассчитаться с Вайли за те мытарства, что ему пришлось пережить по её вине.

– Что нужно?

Он покосился на старейшин, взглянул на Стину.

– Потом скажу.

– Хорошо.

Больше вслух она ничего не сказала. Но передала ему вслед:

«Если разрешишь открыть сознание твоим мыслям, можем обсудить телепатически».

Вайли едва заметно кивнул, явно не желая, чтобы другие обратили внимание на их разговор.

От прикосновения сознания Софи его мысли лихорадочно заметались, мелькая, словно карты в колоде, которую иллюзионист тасует перед показом фокуса. Она понимала, как ему хочется скрыть не предназначенное для посторонних, да и сама бы на его месте поступила так же.

«Что случилось?» – спросила она.

В вихре его воспоминаний промелькнули чьи-то лица, и наконец появилось одно знакомое.

«Обещай мне, что не позволишь Маруке вступить в орден “Чёрного лебедя”, – попросил он.

Софи вгляделась в улыбающееся лицо, заполнившее мысли Вайли. Марука казалась моложе той, что она помнила, без вызова во взгляде. Синяя прядь в свободно лежащих волосах ещё не появилась, и на смуглом лице ни следа макияжа. Словно Вайли хотел представить троюродную сестру тем ребёнком, которым она когда-то была.